Данную тему я уже подымал раза 3-4, пора освежить бокальчик.  

Аристотель ввел две формы существования в соответствии с живым противоречием. Это норма и патология. Эти формы применимы как в биологии, так в социальном значение. Но никто не ввел в мышление, как в философию, норму и патологию. На уровне индивидуального сознания все четко: нормальный или  шизик. И психиатры свое дело знают, там с философами разбираются быстро. А вот в философию, все никак не введем докторов.

Поиск дополнения для понятия бытия

Прав ли был гений, когда сказал, что чем больше внешней информации, тем меньше ценишь события, происходящие вокруг тебя?

смертная казнь с правосудием никак не связана, это "требование" толпы, а политик холуй толпы и потому суетится вокруг этой темы, это о продажности чиновника, а не о правосудии. Индивид не может выступать как объект применения, а значит и "наказание" незаконно, а не только смертная казнь, ограничение свободы только применимо, но живём среди дикарей. Судьба Брейвика показательна здесь, где дикарей среди чиновников меньше, там иначе уже.

Вот новый поворот,
Что он нам несёт...

Умом и чувством не вполне
Пончтно как в бытийное
Вдруг влезло событийное -
К линейному прибавив "НЕ",
За поворотом, как во сне,
Явили нелинейное.

И вот уж в человеческое,
С приставкой тоже "НЕ",
Вошло нечеловеческое,
Но как-то в стороне -
Суть в облике животного,
Всего, чего угодного.
(Всё что не человек)

Бытие! Термин, который хорошо забыть и не грешить против мысли подобно гробокопателям, вынаряжающимся в ветхие одежды мёртвых от неумения выткать одежду самостоятельно. Бытие! Одежда мало, что ветхая, не греет, не радует, пошита по неверно снятой мерке. Нагрешили с переводом.

Существует проблема «22 июня 1941 года» - проблема рационально объяснить катастрофу, через которую СССР вступил во Вторую мировую. Советская историография не преуспела в рациональности понимания катастрофы, включая в рациональное иррациональное - “Россия - дураки и дороги” - объяснение универсальное, к которому в качестве дополнительного добавлялось вероломство противника, напавшего на спящий СССР утром 22 июня.