Мне всегда нравилось изучать историю науки, только настоящую историю, а не те примитивные байки про Ньютоново яблоко или открытие Архимедом одноименного закона во время купания в ванной. Настоящая история науки и сложнее, и интересней, и драматичней.

* * *

В лекции профессора Кафедры истории философии СПбГУ Андрея Николаевича Муравьева, посвященной «Критике чистого разума», довольно большой фрагмент посвящен происхождению законов природы согласно теории познания Канта. Там он, в частности говорит:

“Разум есть источник всех особенных законов природы, которые с помощью рассудка устанавливают особые люди, ученые, которые вообще-то говоря учатся чему, когда учатся быть учеными? Догадываетесь? Одному – они учатся мыслить. Т.е. устанавливать такие связи, которые не видны в опыте”. Которые на опыте могут быть только обнаружены, причем специальными усилиями, специальными экспериментами”.

Я пока оставлю в стороне анализ трактовки Андреем Николаевичем «Критики чистого разума». Этому более сложному вопросу будет посвящен отдельный пост. Здесь же я хочу обратить внимание на вроде бы незначительный момент – характер обоснования, а скорее иллюстрацию этого тезиса путем апелляции к истории науки. Иллюстрации, которую сам он называет “в высшей степени серьезным свидетельством”. Здесь будет много цитат. Выводы же пусть делает сам читатель.

А.Н. Муравьев:

“Когда-то у Эйнштейна спросили – вот вы открыли такой-то закон, сейчас Майкельсон будет его проверять. Не испытываете ли вы волнение? Американцы спросили Эйнштейна. Он сказал – конечно нет. Почему я должен испытывать волнение. Это проблема Майкельсона – подтвердить закон. Я здесь совершенно не волнуюсь. Это пусть Майкельсон волнуется. Может ли он подтвердить закон, который я открыл без всякого опыта Майкельсона? Будет ли что-нибудь стоить опыт Майкельсона, как подтверждающий то, что я открыл, или он ничего не будет стоить? Потому что он опровергнуть-то закона не сможет… никакой опыт.

Историческая справка:

Знаменитый опыт Майкельсона со скоростью света состоялся в 1881, улучшенный опыт – в 1887 году. Альберт Эйнштейн родился в 1879 году. Другие известные эксперименты Майкельсона были связаны исключительно с уточнение значения скорости света.

Эйнштейн Майкельсону:

“Вы, уважаемый д-р Майкельсон, начали эту работу, когда я был еще совсем маленьким мальчиком меньше трех футов ростом. Именно Вы указали физикам новые пути и своей замечательной экспериментальной работой проложили путь развитию теории относительности. Вы нанесли непоправимый урон существовавшей тогда теории эфира и способствовали появлению идей Лоренца и Фицджеральда, из которых впоследствии развилась специальная, а затем и общая теория относительности и теория гравитации. Не будь Вашей работы, эта теория и по сей день считалась бы интересной гипотезой, но не более. Именно произведенная Вами экспериментальная проверка поставила теорию относительности на прочную основу”. – Эйнштейн. Собрание трудов в 4-х томат, т. 4,
Стр. 147.

Скорее всего, у Андрея Николаевича речь идет не об опыте Майкельсона, а об эксперименте Эддингтона. В 1919 году он возглавил экспедицию на остров Принсипи в Западной Африке. Целью экспедиции было наблюдение отклонений лучей света во время солнечного затмения 29 мая 1919 года и подтверждения, таким образом, эффектов, описанных общей теорией относительности.

Поводом для анекдота вероятно послужили воспоминания Макса Борна. Борн как-то спросил Эйнштейна, что он будет думать, если наблюдения не подтвердят теорию. Эйнштейн ответил: «Тогда мне будет жаль дорогого Бога — теория верна». Этот эпизод говорит лишь об уверенности Эйнштейна в своей теории и о его любви к остроумным парадоксам, но отнюдь не о его пренебрежении экспериментальной стороной дела.

На самом деле, узнав результат эксперимента Эддингтона из телеграммы Г. А. Лоренца еще до его официального оглашения, Эйнштейн был чрезвычайно рад. Он отправил 27 сентября 1919 г. письмо своей матери, в котором писал:

“Сегодня хорошие новости! Лоренц телеграфировал мне, что британская экспедиция действительно доказала смещение света вблизи Солнца”. – см. там же, т.1, стр. 52

Эйнштейн вообще большое значение в познании законов природы придавал физическим экспериментам. Он, в частности, писал:

“Для каждого опытного исследователя ясно, что теоретическое построение в физике зависит и определяется миром чувственного восприятия, хотя не существует логического пути, следуя по которому мы могли бы от чувственного восприятия прийти к принципам, лежащим в основе теоретической схемы”. – Там же, т.4, стр. 154

“Положения, полученные при помощи чисто логических средств, при сравнении с действительностью оказываются совершенно пустыми. Именно потому, что Галилей сознавал это, и особенно потому, что он внушал эту истину ученым, он является отцом современной физики и, фактически, современного естествознания вообще…

… опыт есть начало и конец всего нашего знания реальности”. – Там же, стр.  183

О Галилее у нас еще будет повод поговорить. Однако, продолжим.

Далее, в своей Лекции Андрей Николаевич Говорит:

“Как видите, Эйнштейн был мыслящий человек. И я знаю, почему. Потому что на студенческой скамье он изучал не историю и философию физики – тот идиотизм, который им предлагают теперь изучать (с некоторых времен в нашем отечестве кандидатский экзамен по философии превратили в кандидатский экзамен по истории философии науки), а изучал Юма, Канта… И только потому и стал мыслителем. Так что надо возвращать кандидатский экзамен по философии, а не эту позитивистскую чушь. … Это безобразие. Это значит лишить возможности физиков научиться мышлению. Недаром тот же самый Эйнштейн говорил – Да, Мах великий физик (Вы знаете, что это один из основоположников современного позитивизма), но ничтожный философ. Потому что он знал не ничтожного философа – Канта. И Юма, который тоже не был ничтожным философом. И только это и давало ему возможность так определенно выражаться. Потому что сколько не изучай Маха, мыслить не научишься. А вот изучение Канта дает такую возможность, что мы видим на примере Эйнштейна”.

А теперь послушаем самого Эйнштейна:

“Мах … оказал огромное влияние на ученых нашего поколения. Я даже думаю, что те, кто считает себя противником Маха, вряд ли сознают, сколько высказанных им идей они, так сказать, впитали с молоком матери.

Что же касается меня лично, то я должен сказать, что мне, прямо или косвенно, особенно помогли работы Юма и Маха”. – Там же, стр. 30

“Идеи Канта я воспринял не сразу. То действительно ценное, что наряду с совершенно очевидными ныне ошибками содержится в его учении, стало мне понятно лишь очень поздно”. – Там же, стр. 307”