Ценность не существует в мире сама по себе, она полагается оценивающим субъектом

Мы не сравниваем ориентиры с "объективной реальностью" (что было бы невозможно без каких-то критериев, которые сами оказались бы нормативными), а проверяем, не ведут ли они к противоречиям, разрушению, утрате способности действовать. Без субъекта, имеющего потребности, цели, предпочтения, понятие ценности бессмысленно.

Гипотеза о существовании объективных ценностей неверифицируема и избыточна: она ничего не добавляет к объяснению нашего поведения. Это не значит, что мир не существует или что факты безразличны. Это значит, что факты и ценности онтологически разнородны. Факт можно зафиксировать, ценность - только учредить.

Вопрос "Чей это критерий" предшествует вопросу "Прав ли я"

Логическая иерархия очевидна: невозможно осмысленно спрашивать о правоте, пока не установлено, по какому закону судят. Это переводит вопрос из плоскости "прав - неправ" в плоскость анализа оснований. Обвинение теряет моральную силу, если оно не опирается на собственные критерии субъекта. Осуждение превращается в бессмысленный жест. Хуже того, обвинитель сам попадает в позицию оцениваемого: теперь уже его критерии ставятся под вопрос.

Я не могу переложить вину на "обстоятельства" или "других", если я сам принял их критерии

Принял - значит сделал внешний критерий своим, включил его в собственную систему ценностей, по которым субъект оценивает себя. Даже отказ от выбора - это выбор. Субъект не может оправдываться тем, что "обстоятельства вынудили" или "это они виноваты". Обстоятельства могут создавать давление, но окончательное решение о принятии нормы остаётся за субъектом, поскольку он может отвергнуть, проигнорировать или переосмыслить внешнее требование.

Свобода - это не отсутствие ограничений, а самостоятельное полагание ограничений

Человек, лишённый всех ограничений, не становится свободным - он становится дезориентированным. Любая целенаправленная система с необходимостью имеет ориентиры - без них невозможно регулировать поведение, невозможно отличать успех от неудачи, желательное от нежелательного. Без целей, норм и критериев невозможно действие, а значит, невозможна свобода как осмысленный выбор.

Свобода, следовательно, состоит не в том, чтобы избавиться от ограничений, а в том, кто их полагает. Свобода - это самоуправление, а не отсутствие управления. Это способность самостоятельно устанавливать правила и следовать им.

Модель мира не обязана "отражать" реальность, она обязана быть полезной

Карта не есть территория. Карта не обязана быть фотографией местности; она должна позволять ориентироваться. Навигатор не отражает все детали дороги, но ведёт к цели. Модель мира функциональна: она выделяет те аспекты, которые релевантны для целей, и игнорирует остальные.

Отражение всей полноты реальности невозможно (бесконечная сложность) и не нужно. Достаточно модели, которая позволяет предсказывать и управлять. Критерий качества модели - не "соответствие реальности", а прагматическая эффективность: позволяет ли она достигать целей, выживать. Мы строим модели, которые помогают нам действовать, а не созерцать абсолютную истину.

Научные теории - это инструменты, а не откровения о скрытой сущности мира. Истина - это то, что работает в опыте. Убеждение истинно, если оно ведёт к успешному действию. Модель мира полезна, если она позволяет решать задачи. Если две модели дают одинаковые практические следствия, то вопрос об их "истинности" не имеет смысла.

Наука развивается, меняя модели на более эффективные. Это не приближение к "истине" в смысле отражения, а улучшение инструментов. Прогресс есть, но он прагматический.