Добро и зло.

Бог, пришедший к людям с нравственным (евангельским) законом, как-то сказал: "Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения во грехе своем". (Ин.15.22)

Не в таком ли положении оказался и библейский Адам, который до так называемого грехопадения не имел представления о добре и зле, и не мог быть судим за творимое им зло, но после того как он обрёл представление о добре и зле, то автоматически стал нести ответственность за всю свою неправедность.

Винить малыша, непонимающего что такое добро и зло, несправедливо. Но если взрослый человек ведёт себя как злой ребёнок, то такое поведение уже можно вменить ему в вину. Вменить-то можно, но нравственный закон требует от обиженного человека проявлять великодушие, снисходительность и терпение (в православии – кротость) по отношению к неэтичному поведению ближнего своего.

Констатировать неэтичное поведение конечно можно, человек же не может быть глухим и слепым сталкиваясь с неэтичным поведением ближнего, но вот от осуждения, злопамятности, обиды и гнева следует всё же воздержаться, потому что такие эмоции разрушают гармонию мира в ещё большей степени. Насилие, как противодействие злу, тоже может быть нравственным, но это отдельная тема. Не надо бытовые склоки отождествлять с подвигами в борьбе за правду, добро и справедливость

 Все евангельские нравоучения о великодушии, снисходительности, терпении и прощении – это не капризы господни, это важнейшие человеческие качества, предназначенные для сохранения мира, согласия и любви, ко всеобщему воцарению которой Господь исподволь и подводит весь разумный мир.

Приведение сообщества человеков к совершенной социальной гармонии является для Бога сверхзадачей, потому что все остальные проблемы мироустроения для Него не представляют сложности. Но приведение характера человека к органичной, чистосердечной и нерушимой доброте – это задача посильная только для самого носителя свободной воли. А иначе Господь моментально сделал бы всех нас нравственно совершенными и в рай отправил.

А в раю… вот представьте себе сообщество людей добрых, живущих в любви и согласии, и вдруг в их общество попадает жадный, лживый, самодовольный, беспринципный интриган, а хуже того, какой-нибудь злой гопник-психопат… И что будет с социальной гармонией этого сообщества? Только потому Господь и отделяет "козлищ" от человеков добрых, чтобы те не разрушали мир и нравы Царствия божьего, а вовсе не в наказание за какую-то там греховность. А если не отделить носителей злой воли от человеков добрых, то и построить мир, в котором царит социальная гармония невозможно.

Соблюдение обрядовых традиций никакого отношения к нравственному (евангельскому) возрастанию человека не имеет. Сын Божий и сам игнорировал религиозные обычаи, и нам их также не заповедовал. И хотя на путях нравственного возрастания практика вероисповедания тоже не бесполезна, но и гордыня богоугодности (прелесть) бывает приводит прилежных обрядоверов к тяжёлым нравственным поражениям.

Спаситель, отнюдь не для красного словца заявил, что в заповеди: "возлюби ближнего как самого себя" содержится весь закон, потому что соблюдение одной только этой нормы автоматически привело бы человеческое сообщество к социальной гармонии. А все остальные евангельские нравоучения фактически отражают частные случаи этого фундаментального правила. И даже исполнение заповеди о любви к Богу, как мы видим из того же Евангелия, заключается в исполнении заповедей о любви к ближнему.

Всеобщая универсальность и полнота евангельского нравственного закона, а равно и отсутствие в Евангелии обрядово-поведенческих заповедей, бесчисленное множество которых привнесено в вероисповедание уже адептами христианства, является лучшим доказательством божественности евангельского кодекса. А три-четыре обряда, намёки на которые при желании можно углядеть в Евангелии, во избежание пустой полемики лучше вынести за рамки этого принципиально важного суждения. Нежелание Церкви отделять нравоучительную составляющую Евангелия от вероучительной, для того чтобы все могли иметь представление о нравственном законе и следовать ему, очень недальновидно.

Сугубо этическая наполненность евангельских нравоучений свидетельствует о том, что Богу от человека ничего и не надо кроме сообразности характера его воли миру, согласию и социальной гармонии. Господь напомнил в Евангелии нашему глуховатому и подслеповатому нравственному чувству, только то, что ему следовало бы отчётливо видеть и слышать. Именно "напомнил", ибо в Евангелии не содержится ничего нравственно экзотического, никаких нравственных понятий, которых бы не существовало в общечеловеческом обиходе.

Нравственное чувство, которое странным образом в той или иной степени бытует в сознании человека, это и есть то самое понимание добра и зла, которое получил Адам, и за попрание, которого, мы теперь несём ответственность. Господь напомнил о тех нравственных законах, которые придушенная личными интересами совесть плохо различает. А плохо различает лишь потому, что нравственная зоркость человеку невыгодна и обидна, ибо обличает самого человека.

Если бы Церковь задумалась над главной евангельской недосказанностью о том, зачем Богу надо чтобы мы были такими как предписано в Евангелии и ответила на этот вопрос, то христианство было совсем другими. Потому что ответ на этот вопрос позволил бы отбросить всё ветхозаветное, суеверное и фольклорное что тянет за собой христианство, и сделать христианскую модель мира логичной и рациональной. Но даже сама постановка вопроса "зачем Богу это надо" в христианстве категорически недопустима, потому что суждение о том, что Богу ничего не надо – это первейшая догматическая святыня, проистекающая из догмата о состоянии наслаждения (всеблаженства) перманентно присущего Богу.  В этом догмате стремление человека к райским и земным наслаждениям довольно пошло проецируется на Бога.

Суждение о том, что Богу ничего не надо нанесло страшнейший удар по пониманию логики и стратегии божьего домостроительства, по пониманию мотиваций, намерений и аксиологии Бога. Суеверность боится рационального и целесообразного образа Создателя, потому что легенды, мифы и фольклорные представления об антропоморфном самодурстве Бога тут же потерпят крах. Раболепие неспособно принять слова Христа… "Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего". (Ин.15:15)

Христианство не задумывается о том, зачем Богу надо чтобы мы были такими, как это предписано в Евангелии, ещё и потому что человек смотрит на "педагогику" Бога как на педагогику человеческую. Родители воспитывают ребёнка во имя пользы. Бог же "воспитывает" такого человека, свобода воли которого, не была бы разрушительна для социальной гармонии.

Провёл экспресс-опрос: "Зачем воспитывать ребёнка?" и получил следующие ответы…

1. Что бы не засунул пальцы в розетку и не сдох.

2. Чтобы потом общение с ним доставляло радость, и не было необходимости защищать своё имущество от ребёнка – наркомана, а также выслушивать от родителей и директора в школе нотации.

3. Родитель обязан дать ребенку инструменты для адаптации во взрослой самостоятельной жизни.

4. Создать условия, при которых ребенок вырастет самодостаточной цельной личностью, способным справляться самостоятельно с жизненными трудностями.

5. "Чтоб вели себя хорошо", - самая популярная концепция. Ведут себя нехорошо - недостаток воспитания.

6. Помимо "умения добыть пропитание", прививаем навыки взаимодействия в социуме, но не ущемляя себя.

7. Чтоб жить смог самостоятельно.

8. Чтобы было проще жить обществу: без воспитания был бы хаос.

Ответов было очень много, но только в восьмом ответе ставится божественного масштаба педагогическая задача глобальной социальной гармонии. Из опроса видно, что воспитание нацелено только на пользу и выгоду. Именно так человек видит и воспитательную задачу Бога. Потому нравственное богословие и пребывает в рамках человеческой педагогики…

- Ты все конфеты съел?

- Я-а-а… (((

- А уроки выучил?

- Не-е-ет… (((

- А в школьном туалете курил?

- Да-а-а… (((

- Вот я тебя сейчас в ад и отправлю!

И в прагматичной родительской дидактике, и в обрядово-церковной ничего плохого нет, ну… почти нет. Но дидактика ставит цели утилитарные, сообразные поведенческим нормам определённого места, времени и социальной среды. Тогда как нравственная (евангельская) педагогика Бога преследует цели только универсальные, общечеловеческие, вечные и неизменные. Именно универсальные, общечеловеческие, вечные и неизменные, потому что для поддержания мира, согласия и социальной гармонии всегда и везде необходим один и тот же набор человеческих качеств, качеств евангельских. И если это условие не столь очевидно, то лишь потому, что лидирующие позиции в списке добродетелей Церкви заняли "заповеди человеческие", такие как… молитва, пост, исповедь, причастие, прилежное соблюдение уставов, канонов и прочие обрядово-поведенческие нормы, которые и отождествляются с законом Божьим. Тогда как Богу от человека нужен только евангельский характер его воли, и лишь потому, что нрав такого человека сообразен социальной гармонии, а не потому, что такова прихоть господня. А если это условие столь значимо для гармоничного мироустройства, так может злом и является разрушение мира и согласия... Вся нравоучительная направленность Евангелия свидетельствует о том, что это именно так.  Да и для нашего мира такое определение зла не выглядит нарочитым.

Только точное, конкретное, предметное определение добра и зла безо всякой богословской и философской метафизики способно дать понимание методов противостояния злу. А иначе даже и непонятно за что именно адепты добра борются.

Исходя из всего вышесказанного дадим следующие определения добра и зла…

а). Добро (нравственное) – это поддержание мира, согласия и социальной гармонии заботой об интересах и чувствах других людей.

Под это определение добра подпадают все добрые проявления воли, от едва заметного проявления деликатности до жертвенного служения ближнему.

б). Зло (безнравственное) – это разрушение мира, согласия и социальной гармонии через попрание интересов и чувств других людей.

Под это определение зла подпадают все злые проявления воли, от презрительной интонации до геноцида.

О парадигматической истинности данных определений свидетельствует хотя бы их сообразность «золотым» правилам нравственности…

а). Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.

б). Не делай другим того, чего не желаешь себе.

Рассмотрим базовые, нравственные архетипы более детально…