Есть

Не «я есть», не «мир есть», не «что-то есть». Просто — есть. Прежде чем мысль расщепит это на того, кто смотрит, и то, на что смотрят, прежде чем язык протянет нить от подлежащего к сказуемому — есть. Одно слово, в котором нет ни места, ни лица, ни времени. Только само проступание.

Это не состояние вещи и не свойство субъекта. Это событие, которое не случается кому-то. Оно не нуждается в свидетеле, чтобы быть, и всё же оно никогда не бывает одиноким. Простое «есть» уже всегда — со-. Не потому что рядом стоит другое, а потому что сама простота эта есть рас-крытие, раз-мыкание, в котором «рядом» и «вместе» только и становятся возможны. Со-бытие не прибавляется к бытию извне, как второй предмет к первому. Оно и есть само бытие, взятое в его первичной множественности, в его неспособности замкнуться в единичную точку.

И там, где есть со-бытие, есть со-настроение. Не чувство, принадлежащее одному, и не настроение, разлитое поверх многих. Скорее — общий лад, в котором каждый уже найден до того, как успел себя опознать. Мы оказываемся настроенными прежде, чем выбираем настрой. Это не передача эмоции от одного к другому, а изначальная созвучность, та тихая камертонная нота, по которой любое «я» и любое «ты» только и могут отозваться друг другу.

Бытиё как простое «есть» не требует обоснования. Оно не вывод, не результат, не следствие чего-то более глубокого. Оно — само дно, которое не пробивается. И именно в этой бездонной простоте нет места двойственности: нет наблюдателя, отделённого от наблюдаемого, нет внутреннего, глядящего на внешнее. Есть только само это — разлитое, безымянное, со-бытийное «есть», которое не принадлежит никому и потому касается каждого.

Не нужно ничего прибавлять. Не нужно ничего отнимать. Достаточно — есть.