Систематизация и связи

Основания философии

Лингвистика

Ссылка на философа, ученого, которому посвящена запись: 

Нагарджуна

Текст

1. Исходное обозначение

Конструкт «текст» выступает как устойчивое означающее в дискурсе. Наблюдаются операции: полагание, различение, фиксация, трансляция. Текст не дан как непосредственный объект восприятия — дан ряд зримых или слышимых следов (графемы, фонемы, тактильные метки). Следы не являются текстом. «Текст» — это вторичное обозначение, накладываемое на определённую конфигурацию следов при соблюдении условий: разграничения фигуры и фона, узнавания повторяемости, отнесения к правилу (коду), допущения намерения. Без этих операций следы остаются просто следами — чернильными пятнами, звуковыми вибрациями, царапинами.

2. Анализ самобытия (свабхава) текста

Мадхьямака исследует: обладает ли текст собственной природой, существующей независимо, не обусловленной иным. Рассматриваются пять аспектов, обычно приписываемых тексту как самосущему.

2.1. Материальный субстрат

Если текст — это материальные знаки (буквы, волны воздуха), то каждый знак изменчив. Буква на бумаге выцветает, звук затухает. При замене носителя (бумага на экран, голос на запись) материальная основа меняется. Если текст тождествен материи, то при её уничтожении текст исчезает без остатка. Однако возникает суждение: «тот же текст» может быть восстановлен на другом носителе. Следовательно, текст не сводим к единичному материальному событию. Но если текст не есть материя, то он не локализован и не имеет собственного бытия во времени — он не возникает и не исчезает вместе с носителем. Отсутствие локализации указывает на отсутствие самобытия.

2.2. Формальная структура

Текст определяют через организацию элементов: синтаксис, композицию, жанр. Структура предполагает отношения между единицами. Отношения не существуют сами по себе — они зависят от установленных различений. Изменение масштаба рассмотрения (фонема — морфема — предложение — абзац) меняет то, что признаётся структурой. Одна и та же последовательность знаков может быть структурой стиха, прозы, кода, шифра — в зависимости от правила дешифровки. Структура текста не присуща ему имманентно, а приписывается наблюдателем, владеющим определённым кодом. Следовательно, формальная самобытность отсутствует.

2.3. Смысл (значение, референция)

Смысл обычно считается сущностью текста. Анализ: смысл не обнаруживается как вещь. Нет места, где смысл «находится». Смысл возникает при соотнесении знаков с другими знаками (семантические сети) или с внезнаковыми объектами (референция). Однако внезнаковый объект сам не обладает самобытием (согласно мадхьямаке, любая вещь пуста). Смысл одного текста зависит от другого текста (интертекстуальность), от контекста употребления, от интерпретатора. При смене контекста тот же набор знаков даёт другой смысл. Смысл не может быть ни идентичен знакам (иначе он был бы видимым), ни отличен от знаков (иначе он был бы независимой сущностью, не связанной с ними). Четырёхкратное отрицание: смысл не есть знаки, не отличен от знаков, не есть и то и другое, не есть ни то ни другое. Вывод: смысл не обладает самобытием.

2.4. Авторское намерение

Текст часто определяют через интенцию создателя. Автор — также конструкт, не имеющий самобытия (пять скандх, изменение во времени, зависимость от обстоятельств). Намерение автора не передаётся непосредственно — оно реконструируется из следов, которые сами по себе не содержат намерения. Между намерением и следом нет необходимой связи: одно намерение может породить разные следы, один след — разные намерения. Даже если автор заявляет: «я имел в виду X», это заявление есть новый текст, который требует собственной деконструкции. Авторское намерение не является ни причиной текста (ибо причина — множество условий), ни его сущностью (ибо после завершения текст функционирует без обращения к автору).

2.5. Читательское восприятие

Текст как то, что понято воспринимающим. Восприятие мгновенно, изменчиво, зависит от предшествующего опыта, языка, настроения. Разные читатели — разные «тексты». Один и тот же читатель в разное время — разные «тексты». Если текст тождествен восприятию, то столько же текстов, сколько актов восприятия, и никакого единого текста нет. Если текст отличен от восприятий, то он никогда не дан непосредственно — это гипотетическая вещь-в-себе, о которой ничего нельзя сказать. Оба варианта исключают самобытие.

3. Причинное возникновение текста (пратитьясамутпада)

Текст возникает как событие в цепи зависимых условий. Перечисляются необходимые условия (не исчерпывающе):

· Наличие физического носителя и средств нанесения следов.
· Существование системы различений (например, алфавита), которая сама возникла исторически.
· Способность различать знаки у воспринимающего (органы чувств, когнитивные схемы).
· Языковая компетенция — знание правил комбинирования.
· Конвенция — соглашение (явное или неявное) о том, что данные следы могут быть отнесены к типу «текст».
· Отсутствие препятствий (например, слепота или незнание языка).
· Предшествующие тексты, формирующие ожидания и рамки.
· Социальные институты, поддерживающие практику текста (образование, издательское дело, библиотеки).

Ни одно из этих условий не является ни достаточным, ни необходимым само по себе. Все они совместно обусловливают возникновение феномена, обозначаемого как «текст». Изменение любого условия ведёт к изменению или исчезновению феномена. Поскольку текст зависим от бесчисленного множества условий, он не имеет независимого существования (шуньята).

4. Текстуальная идентичность: проблема границ

Что делает текст одним и тем же текстом во времени? Рассматриваются варианты:

Вариант А: тождество материального субстрата. При замене каждой буквы (например, перепечатка) — новый текст? Но обычно говорят о том же тексте в новом экземпляре. Следовательно, материальное тождество не требуется.

Вариант Б: тождество последовательности знаков. Две книги с одинаковым набором знаков — один текст? Но если в одной опечатка — это уже другой текст или вариант? Если вариант, то где предел допустимых различий? Граница произвольно устанавливается конвенцией.

Вариант В: тождество смысла. Разные переводы одного произведения — один текст? Переводы не идентичны ни на уровне знаков, ни на уровне смыслов (неполная синонимия). Следовательно, смысловое тождество не достигается.

Вариант Г: тождество авторского замысла. При невозможности верификации этот критерий неоперационален.

Вывод: идентичность текста — это не свойство, а приписывание в рамках практики. Нет внутреннего критерия, отличающего «тот же самый текст» от «другого текста». Границы текста не существуют в самом тексте.

5. Текст и контекст

Контекст обычно мыслится как внешняя рамка. Анализ показывает, что контекст неотделим: любой элемент, который мог бы считаться внутренним (например, жанровый маркер), сам определим только через отсылку к контексту. Попытка фиксировать контекст ведёт к регрессу: контекст текста требует своего метаконтекста и так далее. Нет окончательного контекста, который не был бы сам текстом. Таким образом, различение «текст — контекст» операционально, но не онтологично. Оба термина пусты.

6. Деконструкция бинарных оппозиций

Текст определяется через серию пар:

· текст / не-текст (шум, молчание, пустое пространство)
· текст / паратекст (заглавие, предисловие, сноски)
· текст / интертекст (цитаты, аллюзии)
· текст / контекст
· явный текст / подтекст
· законченный текст / незаконченный текст

Каждая оппозиция не обладает жесткой границей. Не-текст может стать текстом (например, случайный шум, интерпретированный как сообщение). Паратекст входит в текст при другом угле рассмотрения. Подтекст — не скрытая сущность, а эффект чтения. Законченность — конвенция остановки, не внутреннее свойство. Бинарные различения служат практическим целям, но не указывают на реальное разделение сущностей.

7. Текст как процесс, а не объект

Грамматика языка представляет текст как существительное — статичный объект. Мадхьямака предлагает переописать: текст не есть, текст происходит. Каждое чтение — новое событие. Каждое переписывание — новое событие. То, что называют «одним и тем же текстом» в библиотеке, есть ряд физических объектов и психических событий, связанных конвенциональным ярлыком. Ярлык не указывает на неизменную сущность.

Рассматривается временная протяжённость: при чтении предложения начало уже исчезло к моменту конца. Нет момента, когда весь текст дан целиком. Целостность — ментальная конструкция, собирающая разрозненные впечатления. Если текст не дан целиком ни в один момент, то он никогда не существует как целое. А если целое не существует, то не существует и текст как целое.

8. Четырёхкратное отрицание применительно к тексту

В мадхьямаке истинное положение вещей показывается через отрицание четырёх альтернатив:

1. Текст существует (как самосущая сущность) — отрицается, ибо зависимое возникновение.
2. Текст не существует (как абсолютное ничто) — отрицается, ибо конвенционально текст функционирует, порождает следствия (коммуникацию, понимание, действие).
3. Текст и существует и не существует — отрицается, ибо противоречие.
4. Текст ни существует, ни не существует — отрицается, ибо это четвёртая альтернатива также является утверждением.

Остаётся невыразимое: текст не может быть адекватно схвачен ни одним из четырёх утверждений. Конструкт «текст» удерживается только в повседневной практике (самврити-сатья), но не выдерживает анализа абсолютной истины (парамартха-сатья).

9. Дзэн-аспект: практическое высвобождение

Дзэн-подход не ограничивается анализом, но указывает на непосредственное действие. Если текст пуст, то:

· Не нужно искать «настоящий смысл» — смысл не спрятан, его нет как отдельной вещи.
· Не нужно защищать текст от искажений — искажение есть лишь другой текст.
· Не нужно бояться разрушения текста — разрушенный текст просто перестаёт быть условием для дальнейших событий.
· Можно писать, не держась за написанное. Можно читать, не держась за прочитанное.

Текст не обладает природой, которую можно утратить или сохранить. Поэтому любое отношение к тексту как к самостоятельной реальности есть заблуждение (авидья). Прекращение этого заблуждения не требует уничтожения текстов — оно требует прекращения приписывания самобытия.

10. Итоговая редукция

Конструкт «текст» после деконструкции не заменяется на другой конструкт. Не утверждается, что текст есть «только иллюзия» (это было бы крайностью нигилизма). Не утверждается, что текст есть «проявление пустоты» (это была бы новая метафизика). Утверждается только: текст не обнаруживает никакой собственной природы. Все попытки ухватить «суть текста» терпят неудачу при последовательном анализе. Функционирование текста в мире продолжается, но без веры в его самосущее бытие.

Таким образом, комплексная дзэн-деконструкция завершается не выводом, а прекращением конструирования. Остаётся: знаки возникают, связываются, исчезают. Никто не пишет, никто не читает, нет передаваемого смысла. Но это «никто» и «нет» — тоже слова, которые при новом различении снова порождают текст. Цепь не обрывается. В этом — пустота текста, не отличная от самого текста.

________________________________________________________________

 

Информация

1. Исходное обозначение

Конструкт «информация» широко применяется в различных дискурсах: техническом, биологическом, социальном, когнитивном. Обозначается как нечто, что передаётся, хранится, обрабатывается, измеряется, редуцирует неопределённость, имеет количество (биты, наты). В повседневном употреблении информация противопоставляется шуму, бессмыслице, случайности. Однако при последовательном рассмотрении не обнаруживается ни одного феномена, который был бы информацией сам по себе, без наложения операций различений, кодирования, контекстуализации и интерпретации. Данный анализ применяет мадхьямаку для демонстрации отсутствия собственной природы (свабхавы) у конструкта «информация».

2. Анализ самобытия информации

Исследуются пять возможных оснований, на которых информация могла бы обладать независимым существованием.

2.1. Информация как физический сигнал

Если информация отождествляется с физическими событиями (разность потенциалов, электромагнитные волны, механические колебания, химические градиенты), то сигнал есть просто конфигурация материи/энергии. Любая конфигурация может быть названа информацией только при наличии наблюдателя, владеющего кодом для её различения. Один и тот же сигнал для одного приёмного устройства — информация, для другого — шум или просто физическое воздействие без значения. При изменении кода та же физическая конфигурация даёт другую информацию или перестаёт быть информацией. Следовательно, информация не сводима к сигналу: сигнал есть условие, но не сама информация. Если же информация тождественна сигналу, то при уничтожении сигнала информация исчезает бесследно, но тогда запись того же сигнала на другом носителе порождала бы новую информацию — что противоречит конвенциональному словоупотреблению («та же информация»). Значит, информация не есть сигнал.

2.2. Информация как редукция неопределённости

В некоторых подходах информация определяется через уменьшение энтропии или числа возможных состояний. Редукция неопределённости не является свойством самого сообщения: она зависит от предварительного распределения вероятностей в голове получателя. Разные получатели имеют разные априорные распределения — для одного сообщение редуцирует много неопределённости (много информации), для другого — мало или нуль. Если бы информация была внутренним свойством сообщения, она была бы одинаковой для всех. Но это не так. Следовательно, «количество информации» не есть мера чего-то в сообщении, а есть мера отношения между сообщением и состоянием знания конкретной системы. Отношение не существует в одном из коррелятов. Поэтому информация как редукция неопределённости не обладает самобытием.

2.3. Информация как различие, производящее различие

Формулировка: информация — это различие, которое производит различие в некоторой системе. Различие само по себе не существует без системы, проводящей различение. Система, проводящая различение, не является стабильной: она меняется во времени, зависит от предыдущих различений. Различие не может быть локализовано: оно существует только как отношение между двумя состояниями или двумя точками пространства-времени. Отношение не имеет собственного бытия. Кроме того, не всякое различие производит различие в системе — для этого необходимо, чтобы система была способна реагировать на данное различие. Способность системы также обусловлена. Таким образом, информация как «различие, производящее различие» пуста: нет различия самого по себе, нет системы самой по себе, нет произведения самого по себе.

2.4. Информация как синтаксическая структура

Информация часто сводится к организации символов: порядку, повторяемости, сложности. Синтаксическая структура — это наложение правил на последовательность знаков. Правила не присущи знакам: они существуют в виде соглашений, нейронных связей, программных кодов. При смене правил та же последовательность может быть синтаксически правильной, неправильной или бессмысленной. Более того, любая конечная последовательность может быть описана бесконечным числом различных правил (проблема индукции). Следовательно, синтаксическая структура не принадлежит информации как таковой, а приписывается ей внешним наблюдателем, владеющим грамматикой.

2.5. Информация как семантическое содержание (смысл)

Смысл информации — то, что она «означает». Смысл, как показано в деконструкции текста, не имеет самобытия: он возникает в сети отсылок, зависит от контекста, интерпретатора, языка. Одна и та же физическая конфигурация может означать разные вещи в разных культурах, в разные исторические периоды, для разных индивидов. Если бы смысл был неотъемлемым свойством информации, то перевод с одного языка на другой был бы невозможен (ибо сохранял бы смысл при изменении знаков) или, наоборот, всегда менял бы смысл (ибо знаки другие). На практике перевод возможен с разной степенью приближения, что указывает на отсутствие фиксированного смыслового ядра. Смысл — это эффект, а не сущность.

3. Причинное возникновение информации (пратитьясамутпада)

Информация возникает как событие в сети зависимых условий. Перечисляются некоторые из них (не исчерпывающе):

· Физический источник, способный порождать различные состояния (различия).
· Физический канал передачи или носитель хранения, не разрушающий различия полностью.
· Приёмник (детектор), способный регистрировать различия.
· Код — система отображения одних различий на другие, существующая в виде правил, хранимых в приёмнике или источнике.
· Контекст, определяющий, какие различия считаются значимыми, а какие — шумом.
· Предшествующее состояние приёмника (память, априорные вероятности), относительно которого новое различие редуцирует неопределённость.
· Отсутствие препятствий: шум не должен превышать порога различимости, канал не должен быть разрушен.
· Социальные и технические конвенции о том, что считать «информацией», а что — нет (например, случайная флуктуация напряжения не называется информацией, если она не повторяема и не декодируема).

Ни одно из этих условий не является ни достаточным, ни необходимым отдельно. Изменение любого условия ведёт к изменению или исчезновению того, что конвенционально называется информацией. Поскольку информация зависит от бесчисленного множества условий, она не имеет независимого существования. Нет информации «самой по себе», вне системы различений, кода, контекста и приёмника.

4. Анализ информационной идентичности

Что делает информацию той же самой информацией при изменении носителя, кода, языка? Рассматриваются варианты:

Вариант А: тождество физического сигнала. При перезаписи с CD на жёсткий диск физический сигнал меняется (магнитная доменная структура вместо оптических ямок). Говорят, что информация сохранена. Следовательно, тождество сигнала не требуется.

Вариант Б: тождество синтаксической последовательности символов. При переводе с английского на русский последовательность символов полностью меняется. Тем не менее говорят о передаче той же информации. Следовательно, синтаксическое тождество не требуется.

Вариант В: тождество семантического содержания. Как показано выше, семантическое содержание не является фиксированной сущностью. Два переводчика дадут два разных перевода, и невозможно установить, тождественно ли содержание. Более того, один и тот же текст на одном языке может быть понят по-разному разными читателями — разная информация. Семантическое тождество не операционально.

Вариант Г: тождество редукции неопределённости. Если получатель уже знает сообщение, то редукция неопределённости равна нулю — информации нет. Другой получатель получает много информации. Но в обоих случаях сообщение одно и то же. Следовательно, информация не может быть тождественна редукции.

Вывод: идентичность информации — это не свойство, а конвенциональное приписывание в рамках практики. Нет внутреннего критерия, позволяющего сказать, что это «та же информация» или «другая информация».

5. Информация и шум: анализ бинарной оппозиции

Информация определяется через противопоставление шуму. Шум — это нежелательные, случайные, неструктурированные различия. Однако:

· Что является шумом для одной системы, может быть информацией для другой (например, радиопомехи для радиста — шум, для исследователя ионосферы — информация).
· Одно и то же различие может быть частично информацией, частично шумом в зависимости от контекста и целей.
· Не существует абсолютного критерия отличия сигнала от шума: выделение сигнала всегда предполагает модель (представление о том, какой должна быть информация). Модель не дана в самом сигнале.
· При увеличении разрешения или изменении масштаба то, что считалось шумом, может оказаться сигналом (например, дробовой шум электронов оказывается дискретной природой заряда — информация о квантовых свойствах).

Таким образом, различение информация/шум операционально, но не онтологично. Оно не указывает на внутренние свойства, а служит практическим целям в рамках определённой системы отсчёта.

6. Информация, данные, знание: деконструкция иерархии

Распространена схема: данные — информация — знание (и иногда мудрость). Данные — необработанные факты, информация — данные плюс структура и контекст, знание — информация плюс интерпретация и интеграция. Анализ показывает:

· Данные не существуют без уже наложенной интерпретации. «Сырые данные» всегда уже обработаны измерительным прибором, уже отобраны по некоторому критерию, уже оцифрованы. Чистых, неинтерпретированных данных нет.
· Информация, определённая как данные плюс контекст, требует, чтобы контекст был задан. Контекст сам требует информации о себе — регресс.
· Знание, определённое как информация плюс вера и обоснование, вводит субъекта, который также пуст. Нет знания без знающего, но знающий не имеет самобытия.

Следовательно, иерархия «данные — информация — знание» — это линейный нарратив, не соответствующий фактической взаимозависимости. Каждый элемент уже содержит все остальные, и ни один не является первичным.

7. Информация как количество: биты и энтропия

Формальное определение информации в теории связи: количество информации равно логарифму числа возможных сообщений (или минус логарифм вероятности). Это количество — мера неопределённости, устраняемой сообщением. Однако:

· Эта мера не зависит от содержания сообщения. Два сообщения с одинаковой вероятностью имеют одинаковое количество информации, даже если одно осмысленно, а другое — случайный набор знаков. Таким образом, «количество информации» не совпадает с тем, что обычно называют информацией в обиходе.
· Количество информации зависит от выбора алфавита и вероятностной модели. Изменение модели меняет количество.
· Сама энтропия (среднее количество информации на знак) — это статистическое свойство ансамбля сообщений, а не отдельного сообщения. Отдельное сообщение не имеет энтропии; энтропия есть у источника.
· Величина в битах не является внутренним свойством сообщения, а есть результат вычисления, основанного на соглашении.

Таким образом, математическая теория информации не постулирует самобытие информации, а предоставляет инструмент для измерения отношений между ансамблями и приёмниками. Этот инструмент полезен, но не указывает на сущность.

8. Четырёхкратное отрицание применительно к информации

Следуя методу мадхьямаки, исследуются четыре альтернативы:

1. Информация существует (как самосущая сущность) — отрицается, ибо информация не обнаружена ни в сигнале, ни в коде, ни в смысле, ни в редукции неопределённости; она зависимо возникает.
2. Информация не существует (как абсолютное ничто) — отрицается, ибо конвенционально информация функционирует: сообщения передаются, знания извлекаются, решения принимаются на основе информации. Отрицание всякого функционирования было бы нигилизмом.
3. Информация и существует, и не существует — отрицается, ибо это противоречие: не может быть одновременно в одном отношении.
4. Информация ни существует, ни не существует — отрицается, ибо это четвёртая альтернатива, также являющаяся утверждением о существовании некоего третьего статуса.

Остаётся: информация не может быть адекватно схвачена ни одним из четырёх утверждений. Она удерживается только в практическом, конвенциональном смысле (самврити-сатья), но не выдерживает анализа абсолютной истины (парамартха-сатья).

9. Дзэн-аспект: непосредственное обращение с информацией

Дзэн-подход не ограничивается анализом, но показывает, как прекращается цепляние за конструкт. Если информация пуста, то:

· Нет необходимости накапливать информацию как нечто ценное само по себе — ценность приписывается, но не присуща.
· Нет страха потерять информацию — потерянная информация не есть утрата собственной природы.
· Нет борьбы за «истинную информацию» против «дезинформации» — и то и другое пусто.
· Можно пользоваться информацией в повседневной жизни, не создавая онтологической зависимости.

В дзэнской практике: увидеть, что «информация» — это имя, привязанное к потоку различений. Прекратить искать информацию как вещь. Когда не ищут, различия остаются различиями — ни больше ни меньше. Сигналы приходят и уходят. Нет того, кто получает информацию, и нет информации, которую получают. Это не отрицание функционирования, а прекращение ложного приписывания.

10. Итоговая редукция

После деконструкции конструкт «информация» не заменяется на альтернативный конструкт. Не утверждается, что информация есть иллюзия (это была бы крайность). Не утверждается, что информация есть проявление пустоты (новая метафизика). Утверждается только: информация не обладает собственной природой. Все попытки локализовать информацию в сигнале, коде, смысле, количестве или редукции неопределённости терпят неудачу при последовательном анализе. Информация функционирует в мире как конвенциональное обозначение определённых отношений между различиями, системами и контекстами. Но это функционирование не требует веры в самосущее бытие информации.

Таким образом, комплексная дзэн-деконструкция завершается не выводом, а прекращением конструирования. Остаётся: различия возникают, системы реагируют, неопределённость уменьшается или увеличивается. Никто не кодирует, никто не декодирует, нет передаваемой сущности. Но и это «никто» и «нет» — тоже различия, которые при новом различении снова порождают информацию. Пустота информации не отлична от самой информации. Не нужно отбрасывать информацию — нужно отбросить цепляние за неё как за самостоятельную реальность. Когда цепляние прекращается, различия продолжаются, но без страдания, вызванного верой в их независимое существование.

________________________________________________________________

 

Язык

1. Исходное обозначение

Конструкт «язык» обозначает систему знаков, правил их комбинирования и употребления. Язык рассматривается как средство коммуникации, хранения и передачи опыта, порождения высказываний. В обыденном и научном дискурсе язык часто наделяется самостоятельным существованием: говорят о «русском языке», «языке жестов», «языке программирования», «языке пчёл». Подразумевается, что язык существует независимо от конкретных актов речи, от конкретных говорящих, от ситуаций употребления. Мадхьямака исследует: обладает ли язык собственной природой (свабхавой), или же он пуст (шунья) и зависимо возникает (пратитьясамутпада). Анализ проводится без апелляции к авторитетам, без нормативных суждений, без репрезентации чьих-либо воззрений.

2. Анализ самобытия языка

Рассматриваются пять аспектов, в которых могла бы локализоваться сущность языка: звуковая материя, грамматические правила, лексические единицы, способность к порождению высказываний, коллективная память (langue vs parole). Каждый аспект проверяется на независимое существование.

2.1. Язык как акустическая материя

Если язык — это звуки речи (фонемы, интонации, просодия), то каждый звук единичен, неповторим, мгновенен. Звук возникает и исчезает. Нет двух абсолютно одинаковых звуков. Однако язык функционирует как повторяемая система: один и тот же звуковой тип (фонема) узнаётся в разных физических реализациях. Узнавание возможно только благодаря системе различений, которая не содержится в самих звуках. Один и тот же физический звук может быть отнесён к разным фонемам в разных языках (например, придыхание может быть значимым или нет). Если бы язык был звуковой материей, то изменение голоса, акцента, тембра меняло бы язык — что не происходит. Следовательно, язык не сводим к акустике. Но если язык отличен от звуков, то где он существует? Не в пространстве и не во времени.

2.2. Язык как грамматические правила

Правила (синтаксические, морфологические, фонологические) обычно считаются ядром языка. Правила — это обобщения, записанные в учебниках или хранящиеся в памяти носителей. Обобщение не существует как физический объект. Оно существует только в виде нейронных связей, привычек, соглашений. Нейронные связи изменчивы, привычки переучиваются, соглашения меняются. Одно и то же предложение может описываться разными правилами (например, разными грамматическими теориями). Правила не принуждают: носители могут нарушать их, и язык не перестаёт быть языком. Правила не находятся ни в говорящем (ибо говорящий может не знать правил в явной форме), ни вне говорящего (ибо нет правил без носителя). Правила зависимы от практики, от сообщества, от истории. Следовательно, грамматика не имеет самобытия.

2.3. Язык как лексикон (словарь)

Слова — единицы языка. Каждое слово есть связь звуковой формы и значения. Звуковая форма, как показано, пуста. Значение слова не существует само по себе: оно определяется отсылкой к другим словам (синонимы, антонимы, гиперонимы) и к внеязыковым объектам. Внеязыковые объекты пусты. Отсылка к другим словам ведёт к регрессу: значение слова А через слово В, слово В — через слово С, и так без конца. Нет последнего слова, которое давало бы окончательное значение. Кроме того, значение слова меняется в зависимости от контекста, от говорящего, от времени. Слово «стол» не обозначает один и тот же класс предметов во все эпохи и для всех культур. Если бы значение было внутренним свойством слова, оно было бы неизменным. Следовательно, лексикон не обладает самобытием.

2.4. Язык как способность порождать бесконечное число высказываний

Конечное число правил и слов порождает потенциально бесконечное множество предложений. Эта способность часто считается сущностью языка. Способность — это не вещь, а отношение между конечной системой и бесконечными применениями. Способность не может быть локализована: она не находится ни в мозгу отдельного человека (ибо человек умирает, а язык продолжается), ни в обществе (ибо общество меняется). Способность проявляется только в актах речи. Но акт речи — это единичное событие, которое не содержит в себе всей способности. Способность — это абстракция, извлечённая из множества актов. Абстракция не существует независимо от актов. Без актов речи нет языка, но акты речи не могут существовать без предшествующей способности — возникает круговая зависимость. Круговая зависимость указывает на отсутствие независимого основания.

2.5. Язык как социальный институт (langue)

Язык часто определяют как коллективное знание, разделяемое сообществом. Коллективное знание — это не сумма знаний индивидов (ибо индивиды знают язык по-разному, с разной степенью полноты), и не нечто отдельное от индивидов. Оно существует только как повторяющиеся действия и привычки членов сообщества. Сообщество само не имеет самобытия: оно состоит из индивидов, которые рождаются, живут, умирают, взаимодействуют. Изменение состава сообщества ведёт к изменению языка. Нет языка без сообщества, но сообщество без языка также не существует (ибо идентифицируется через язык). Взаимозависимость без первичного члена. Социальный институт «язык» пуст.

3. Причинное возникновение языка (пратитьясамутпада)

Язык возникает как событие в сети зависимых условий. Перечисляются некоторые из них (не исчерпывающе):

· Наличие физических органов звукопроизводства и слуха (или рук и зрения для жестовых языков).
· Способность к различению звуков/жестов, которая развивается в раннем детстве при наличии адекватной акустической среды.
· Социальная группа, в которой осуществляется коммуникация. Без другого язык не возникает.
· Потребность в координации действий, выражении состояний, передаче опыта. Потребности зависят от биологической и экологической ниши.
· Время и память: язык требует запоминания связей между формами и функциями; память ограничена, что накладывает структуру.
· Предшествующие языковые состояния: любой язык является модификацией более раннего языка. Нет языка, возникшего из ничего.
· Конвенции — неявные соглашения о том, что определённый звук связан с определённым значением. Соглашения поддерживаются повторением и санкциями.
· Отсутствие препятствий: отсутствие глухоты, немоты, изоляции.

Ни одно из этих условий не является ни достаточным, ни необходимым само по себе. Изменение любого условия ведёт к изменению или исчезновению языка (например, смерть сообщества — исчезновение языка). Поскольку язык зависит от бесчисленного множества условий, он не имеет независимого существования.

4. Языковая идентичность: проблема границ

Что делает язык одним и тем же языком во времени и пространстве? Рассматриваются варианты:

Вариант А: тождество фонологической системы. Русский язык 12 века и современный русский имеют разные фонологические системы (редуцированные гласные, глухие/звонкие). Тем не менее говорят о том же языке. Следовательно, фонологическое тождество не требуется.

Вариант Б: тождество грамматической структуры. Латынь классическая и вульгарная латынь имеют разные грамматики. Где проходит граница между диалектом и другим языком? Нет объективного критерия. Граница устанавливается политическими и социальными конвенциями (например, сербохорватский как один язык или несколько). Язык не имеет внутренних границ.

Вариант В: тождество лексического ядра. Словарный состав меняется: заимствования, архаизмы, неологизмы. Какой процент общих слов необходим для признания языка тем же? Процент произволен. Кроме того, два идиома могут иметь общий лексикон, но разную грамматику — считать их одним языком или разными? Нет решения.

Вариант Г: тождество взаимопонимания. Если носители понимают друг друга — один язык. Но понимание градуально: носитель шведского и датского могут частично понимать друг друга, но шведский и датский — разные языки. Норвежский и датский понимаются хорошо, но считаются разными. Взаимопонимание зависит от образования, контекста, мотивации. Не является внутренним свойством языка.

Вывод: идентичность языка — это не свойство, а приписывание в рамках социальной практики. Нет внутреннего критерия, отличающего «тот же язык» от «другого языка».

5. Деконструкция бинарных оппозиций языка

Язык определяется через серию пар:

· язык / речь (система vs её реализация)
· синхрония / диахрония (состояние vs изменение)
· парадигматика / синтагматика (выбор vs комбинация)
· язык / диалект
· естественный язык / искусственный язык
· язык / метаязык

Каждая оппозиция не обладает жесткой границей. Речь уже содержит в себе систему (без системности она была бы просто шумом). Синхрония есть срез диахронии — любое состояние содержит следы прошлого и зародыши будущего. Парадигматическое отношение существует только через синтагматическое различение (единицы противопоставлены в контексте). Различие язык/диалект определяется не лингвистическими, а политическими факторами. Искусственный язык (эсперанто) становится естественным при наличии сообщества носителей. Метаязык (язык для описания языка) сам является языком — нет выхода за пределы языка.

Оппозиции не указывают на внутренние сущности, а служат инструментами анализа, которые при абсолютизации ведут к ошибке.

6. Язык как процесс, а не объект

Грамматика представляет язык как существительное — статичный объект. Мадхьямака переописывает: язык не есть, язык происходит. Каждый акт речи — новое событие, в котором воспроизводятся и слегка изменяются правила. Нет ни одного акта речи, который был бы полностью идентичен предыдущему. Язык существует только в этих событиях, но ни одно событие не исчерпывает языка. Это не парадокс, а указание на отсутствие сущности. Язык — это название для регулярности в потоке событий. Регулярность не существует отдельно от событий.

Рассматривается временная протяжённость: фонема произносится и исчезает, слово разворачивается во времени, предложение требует памяти. Нет момента, когда весь язык дан целиком. Даже «язык в целом» — это ментальная конструкция, собирающая разрозненные наблюдения.

7. Четырёхкратное отрицание применительно к языку

1. Язык существует (как самосущая сущность) — отрицается, ибо зависимое возникновение, отсутствие собственной природы ни в одном аспекте.
2. Язык не существует (как абсолютное ничто) — отрицается, ибо конвенционально язык функционирует: люди говорят, понимают, переводят, обучают языку. Функционирование не отрицается.
3. Язык и существует, и не существует — отрицается, ибо противоречие.
4. Язык ни существует, ни не существует — отрицается, ибо это четвёртая альтернатива, также являющаяся утверждением.

Остаётся невыразимое: язык не может быть схвачен ни одним из четырёх утверждений. Конструкт «язык» удерживается только в повседневной практике (самврити-сатья), но не выдерживает анализа абсолютной истины (парамартха-сатья).

8. Дзэн-аспект: практика языка без цепляния

Дзэн-подход не ограничивается анализом, но показывает действие. Если язык пуст, то:

· Нет необходимости защищать «чистоту языка» от заимствований — чистота не присуща языку.
· Нет страха перед изменением языка — изменение не разрушает сущности, ибо сущности нет.
· Нет борьбы за «правильное» употребление — правильность есть конвенция, а не свойство.
· Можно говорить, не цепляясь за сказанное. Можно слушать, не цепляясь за услышанное.
· Изучение языка не требует накопления сущностей — это привыкание к различиям.

В дзэнской практике: увидеть, что «язык» — это имя, привязанное к потоку дифференцированных звуков и жестов. Прекратить искать язык как вещь. Когда не ищут, звуки остаются звуками, жесты — жестами. Коммуникация продолжается без субъекта и без объекта коммуникации. Это не отрицание языка, а прекращение ложного приписывания.

9. Язык и молчание: деконструкция противопоставления

Язык часто противопоставляется молчанию. Молчание — отсутствие речи. Но молчание может быть значимым (пауза в диалоге, обет молчания). Значимое молчание уже является частью языковой практики — оно противопоставлено речи в рамках той же системы различий. Абсолютное молчание (отсутствие любых различий) невозможно в опыте, ибо даже отсутствие звука воспринимается как различие на фоне ожидаемого звука. Таким образом, язык и молчание не являются независимыми сущностями: молчание есть внутри языка как его момент. Нет языка без молчания, но нет и молчания без языка.

10. Итоговая редукция

Конструкт «язык» после деконструкции не заменяется на другой конструкт. Не утверждается, что язык есть иллюзия (крайность). Не утверждается, что язык есть проявление пустоты (новая метафизика). Утверждается только: язык не обнаруживает никакой собственной природы. Все попытки ухватить «суть языка» терпят неудачу при последовательном анализе. Язык функционирует в мире как конвенциональное обозначение регулярностей в поведении говорящих. Но это функционирование не требует веры в его самосущее бытие.

Таким образом, комплексная дзэн-деконструкция завершается не выводом, а прекращением конструирования. Остаётся: звуки возникают, связываются, различаются, исчезают. Никто не говорит, никто не слушает, нет передаваемого смысла. Но и это «никто» и «нет» — тоже элементы языка, которые при новом различении снова порождают конструкт. Пустота языка не отлична от самого языка. Не нужно отбрасывать язык — нужно отбросить цепляние за него как за самостоятельную реальность. Когда цепляние прекращается, говорение продолжается, но без страдания, вызванного верой в то, что язык есть нечто, что можно утратить или исказить. Каждое слово — след на воде. Каждое предложение — линия на ветре. И в этом — их свобода.

________________________________________________________________

 

Дискурс

1. Исходное обозначение

Конструкт «дискурс» обозначает упорядоченные совокупности высказываний, функционирующие в определённых социальных, исторических и институциональных условиях. Дискурс включает не только лингвистические единицы, но и правила их производства, циркуляции, присвоения, исключения. Дискурс связывают с формированием объектов знания, субъектных позиций, стратегий действия. В отличие от «текста» (статичной последовательности знаков) и «языка» (абстрактной системы), дискурс подчёркивает практическую, процессуальную и властную размерность. Мадхьямака исследует: обладает ли дискурс собственной природой (свабхавой), или же он пуст (шунья) и зависимо возникает (пратитьясамутпада). Анализ проводится без апелляции к авторитетам, без нормативных суждений, без репрезентации чьих-либо воззрений.

2. Анализ самобытия дискурса

Рассматриваются пять аспектов, в которых могла бы локализоваться сущность дискурса: речевая практика как событие, система правил формирования высказываний, институциональные рамки, властные отношения, формация знания. Каждый аспект проверяется на независимое существование.

2.1. Дискурс как совокупность речевых событий

Если дискурс — это множество актов говорения/писания, совершаемых в некотором поле (например, медицинский дискурс = все высказывания врачей, пациентов, администраторов здравоохранения), то каждое речевое событие единично, неповторимо, привязано к моменту, месту, участникам. Множество таких событий не обладает единством, кроме как через наблюдателя, который проводит границы (что входит в дискурс, что исключается). Один и тот же акт может быть отнесён к разным дискурсам (например, фраза врача о диете — одновременно медицинский и бытовой дискурс). Нет внутреннего критерия, позволяющего решить, является ли данное высказывание частью данного дискурса. Если бы дискурс был просто совокупностью событий, то изменение одного события меняло бы дискурс, что не соответствует конвенциональному словоупотреблению (говорят о «том же дискурсе» даже при удалении или добавлении многих высказываний). Следовательно, дискурс не сводим к эмпирической совокупности.

2.2. Дискурс как система правил формирования

Дискурс часто определяют через правила, определяющие, что может быть сказано, кем, когда, где, в какой форме. Правила существуют в виде институциональных норм, профессиональных кодексов, негласных запретов, процедур контроля. Правила не являются физическими объектами. Они существуют только в виде предписаний, хранящихся в документах, памяти индивидов, рутинах поведения. Правила изменяются, нарушаются, оспариваются. Одно и то же высказывание может следовать правилам одного дискурса и нарушать правила другого. Сами правила требуют интерпретации — нет правила, которое бы однозначно определяло свои применения. Следовательно, система правил не имеет самобытия: она зависима от практик интерпретации, от конкретных ситуаций, от истории.

2.3. Дискурс как институциональная рамка

Институции (больница, школа, суд, университет, церковь) задают дискурсивные условия. Институция — это не вещь, а совокупность позиций, ролей, зданий, документов, процедур, бюджетов, привычек. Ни один из этих элементов не является необходимым и достаточным для институции. Институция меняется во времени, её границы размыты. Без дискурса институция не функционирует (нет судебного процесса без процессуальных высказываний), но без институции дискурс теряет специфическую упорядоченность. Возникает круговая зависимость. Круговая зависимость указывает на отсутствие независимого основания. Институциональная рамка не есть сущность дискурса.

2.4. Дискурс как властное отношение

Дискурс часто связывают с производством и закреплением власти: кто говорит, кто слушает, кто имеет право на истину, чьи высказывания маргинализируются. Власть — это не субстанция, а асимметричное отношение. Отношение не существует само по себе, а только между терминами. Термины (например, «властвующий» и «подвластный») также не имеют самобытия: позиция врача существует только относительно пациента, судьи — относительно подсудимого. Отношение власти в дискурсе проявляется как эффект конкретных практик, а не как их причина. Если бы дискурс был властным отношением, то изменение распределения власти мгновенно меняло бы дискурс — но дискурс обладает относительной устойчивостью. Следовательно, власть не есть сущность дискурса.

2.5. Дискурс как формация знания (эпистема)

Дискурс порождает объекты знания (болезнь, преступность, безумие, экономический кризис), классификации, теории. Знание не существует без знающего субъекта, но субъект сам формируется дискурсом (позиция говорящего). Возникает взаимное конституирование: дискурс производит субъекта и объекты, субъект и объекты производят дискурс. Ни один из этих терминов не является первичным. Кроме того, знание исторически изменчиво: то, что считалось истинным в медицинском дискурсе XVIII века, сегодня ложно. Если бы дискурс был формой знания, то при смене знания менялся бы и дискурс — но дискурс может сохранять формальные правила даже при изменении содержания. Формация знания пуста.

3. Причинное возникновение дискурса (пратитьясамутпада)

Дискурс возникает как событие в сети зависимых условий. Перечисляются некоторые из них (не исчерпывающе):

· Наличие языка как системы различений (сам язык пуст, но является условием).
· Существование говорящих/пишущих, занимающих позиции (врач, судья, учёный, журналист). Позиции определяются социальными отношениями, которые сами зависимы.
· Институциональные пространства (больница, лаборатория, редакция, парламент), где высказывания производятся, оцениваются, архивируются.
· Процедуры контроля и ограничения: запреты, разделения, условия компетенции, ритуалы обстановки, доктринальные верности.
· Материальные носители (бумага, электронные базы, микрофоны, камеры) и каналы распространения (почта, телеграф, интернет).
· Предшествующие дискурсивные формации, которые задают горизонт возможных высказываний (исторический априори).
· Социальные потребности: управление, лечение, обучение, судопроизводство, развлечение. Потребности зависимы от экономических и экологических условий.
· Отсутствие препятствий: цензура может подавлять дискурс, технические сбои — прерывать.

Ни одно из этих условий не является ни достаточным, ни необходимым само по себе. Изменение любого условия ведёт к изменению или исчезновению дискурса. Поскольку дискурс зависит от бесчисленного множества условий, он не имеет независимого существования.

4. Идентичность дискурса: проблема границ

Что делает дискурс одним и тем же дискурсом во времени и пространстве? Рассматриваются варианты:

Вариант А: тождество тематического ядра. Дискурс определяется областью объектов (например, «экономический дискурс» говорит о ценах, рынках, деньгах). Но темы меняются: в экономический дискурс входят новые объекты (криптовалюты), выходят старые (зерно как мера стоимости). Где граница? Нет объективного критерия.

Вариант Б: тождество институциональной базы. Дискурс связан с конкретной институцией (судебный дискурс = высказывания в судах). Но одна и та же институция может порождать разные дискурсы (уголовный и гражданский процесс), а один дискурс может пересекать несколько институций (медицинский дискурс в больнице, в страховой компании, в СМИ). Институциональная привязка не даёт идентичности.

Вариант В: тождество правил формирования. Если правила одинаковы — один дискурс. Но правила никогда не формулируются полностью и однозначно. Два исследователя могут выделить разные правила для одного и того же массива высказываний. Правила исторически эволюционируют — тогда дискурс меняется, но продолжают говорить о «том же» дискурсе (например, «психиатрический дискурс» от Пинеля до наших дней). Изменение правил не отменяет идентичности по конвенции.

Вариант Г: тождество властных эффектов. Если дискурс производит одни и те же распределения власти — идентичен. Но властные эффекты измеримы только в конкретных ситуациях, они меняются. Кроме того, один дискурс может иметь противоположные эффекты в разных контекстах.

Вывод: идентичность дискурса — это не свойство, а приписывание в рамках аналитической практики. Нет внутреннего критерия, отличающего «тот же дискурс» от «другого дискурса».

5. Деконструкция бинарных оппозиций дискурса

Дискурс определяется через серию пар:

· дискурс / язык (практика vs система)
· дискурс / текст (процесс vs продукт)
· дискурс / речь (социальное vs индивидуальное)
· дискурс / молчание (произнесённое vs непроизнесённое)
· доминирующий дискурс / маргинальный дискурс
· дискурс / не-дискурс (материальные практики)

Каждая оппозиция не обладает жесткой границей. Язык уже содержит дискурсивные условия (нет языка вне дискурсивных практик). Текст есть след дискурса, но дискурс не может быть сведён к тексту (включает условия производства). Речь индивидуальна, но её условия коллективны — различие градуально. Молчание — часть дискурса (то, что запрещено говорить, есть дискурсивный факт). Маргинальный дискурс определяется через доминирующий, и наоборот. Не-дискурс (например, еда, одежда, архитектура) сам становится дискурсивным, как только его начинают описывать и нормировать.

Оппозиции не указывают на внутренние сущности, а служат инструментами анализа, которые при абсолютизации ведут к ошибке.

6. Дискурс как процесс, а не объект

Грамматика представляет дискурс как существительное — статичный объект. Мадхьямака переописывает: дискурс не есть, дискурс происходит. Каждое высказывание изменяет условия для последующих высказываний. Нет ни одного высказывания, которое было бы полностью изолировано от предшествующих и последующих. Дискурс существует только как цепь трансформаций. Попытка зафиксировать дискурс в синхронном срезе даёт мёртвый слепок, который не содержит в себе правил своего порождения.

Рассматривается временная протяжённость: дискурс разворачивается в историческом времени. Нет момента, когда весь дискурс дан целиком. Даже «дискурс эпохи» — это ретроспективная конструкция, собирающая разрозненные события.

7. Четырёхкратное отрицание применительно к дискурсу

1. Дискурс существует (как самосущая сущность) — отрицается, ибо зависимое возникновение, отсутствие собственной природы ни в речевых событиях, ни в правилах, ни в институциях, ни во власти, ни в знании.
2. Дискурс не существует (как абсолютное ничто) — отрицается, ибо конвенционально дискурс функционирует: высказывания производятся, распределяются, оцениваются, запрещаются. Функционирование не отрицается.
3. Дискурс и существует, и не существует — отрицается, ибо противоречие.
4. Дискурс ни существует, ни не существует — отрицается, ибо это четвёртая альтернатива, также являющаяся утверждением.

Остаётся невыразимое: дискурс не может быть схвачен ни одним из четырёх утверждений. Конструкт «дискурс» удерживается только в повседневной и научной практике (самврити-сатья), но не выдерживает анализа абсолютной истины (парамартха-сатья).

8. Дзэн-аспект: практика дискурса без цепляния

Дзэн-подход не ограничивается анализом, но показывает действие. Если дискурс пуст, то:

· Нет необходимости бороться за «доминирование» в дискурсе — доминирование есть конвенция, а не сущность.
· Нет страха перед «дискурсивным насилием» — насилие приписывается, но не присуще.
· Нет нужды «разоблачать» дискурс как идеологию — разоблачение само есть дискурс.
· Можно участвовать в дискурсе, не отождествляясь с ним. Можно говорить, не веря в реальность дискурсивных позиций.
· Исследование дискурса не требует нахождения «глубинной структуры» — структуры пусты.

В дзэнской практике: увидеть, что «дискурс» — это имя, привязанное к потоку высказываний и их условий. Прекратить искать дискурс как вещь. Когда не ищут, высказывания остаются высказываниями — ни больше ни меньше. Коммуникация продолжается без субъекта и без объекта коммуникации. Это не отрицание дискурса, а прекращение ложного приписывания.

9. Дискурс и не-дискурс: анализ границы

Дискурс часто противопоставляется «реальной практике» (например, экономический дискурс vs реальное производство). Однако само различение дискурсивно: «реальная практика» описывается дискурсом, и любое знание о ней есть дискурс. Нет доступа к не-дискурсивному, который не был бы уже означен. С другой стороны, дискурс всегда отсылает к внедискурсивным условиям (тела, инструменты, здания, природные процессы), но эти условия не являются дискурсом, пока не включены в высказывания. Граница дискурс/не-дискурс не фиксирована: то, что сегодня считается внедискурсивным (например, генетический код), завтра становится объектом дискурса. Таким образом, оппозиция не имеет онтологического статуса.

10. Итоговая редукция

Конструкт «дискурс» после деконструкции не заменяется на другой конструкт. Не утверждается, что дискурс есть иллюзия (крайность). Не утверждается, что дискурс есть проявление пустоты (новая метафизика). Утверждается только: дискурс не обнаруживает никакой собственной природы. Все попытки ухватить «суть дискурса» — будь то через правила, институции, власть или формации знания — терпят неудачу при последовательном анализе. Дискурс функционирует в мире как конвенциональное обозначение упорядоченностей в производстве высказываний. Но это функционирование не требует веры в его самосущее бытие.

Таким образом, комплексная дзэн-деконструкция завершается не выводом, а прекращением конструирования. Остаётся: высказывания возникают, циркулируют, исчезают, запрещаются. Никто не говорит, никто не слушает, нет доминирования, нет подчинения. Но и это «никто» и «нет» — тоже элементы дискурса, которые при новом различении снова порождают конструкт. Пустота дискурса не отлична от самого дискурса. Не нужно отбрасывать дискурс — нужно отбросить цепляние за него как за самостоятельную реальность. Когда цепляние прекращается, говорение продолжается, но без страдания, вызванного верой в то, что дискурс есть нечто, что можно удержать или разрушить. Каждое высказывание — след на воде. Каждая дискурсивная позиция — тень на стене. В этом — их свобода.

________________________________________________________________

 

Коммуникация

1. Исходное обозначение

Конструкт «коммуникация» обозначает процессы передачи, обмена, приёма и интерпретации сообщений между живыми существами, техническими устройствами или их комбинациями. Коммуникация предполагает наличие источника, канала, получателя, сообщения, кода, контекста. В обыденном и научном дискурсе коммуникация часто рассматривается как фундаментальный процесс, обеспечивающий социальность, познание, управление. Мадхьямака исследует: обладает ли коммуникация собственной природой (свабхавой), или же она пуста (шунья) и зависимо возникает (пратитьясамутпада). Анализ проводится без апелляции к авторитетам, без нормативных суждений, без репрезентации чьих-либо воззрений.

2. Анализ самобытия коммуникации

Рассматриваются пять аспектов, в которых могла бы локализоваться сущность коммуникации: передача информации, общее значение, действие по намерению, взаимность (обратная связь), разделённый контекст. Каждый аспект проверяется на независимое существование.

2.1. Коммуникация как передача информации

Если коммуникация — это передача информации от отправителя к получателю, то информация, как показано в предыдущей деконструкции, не имеет самобытия. Информация существует только как зависимое различие, производимое в системе-получателе. Один и тот же физический сигнал может быть передан, но если получатель не способен извлечь различие, информация не возникает. Следовательно, передача информации не есть внутреннее свойство процесса: она требует подготовленного получателя. Более того, при передаче сигнал всегда изменяется (шум, искажения, потери). Если бы коммуникация была тождественна передаче информации, то любое искажение нарушало бы коммуникацию — но на практике говорят о коммуникации даже при частичной потере. Нет критерия, сколько информации должно быть передано, чтобы процесс назывался коммуникацией. Таким образом, коммуникация не сводима к передаче информации.

2.2. Коммуникация как достижение общего значения

Часто считают, что коммуникация успешна, когда отправитель и получатель разделяют одно и то же значение сообщения. Значение, как показано ранее, не обладает самобытием: оно зависит от контекста, памяти, языка, интерпретации. Нет двух индивидов с полностью идентичными значениями одного и того же слова. Если бы коммуникация требовала полного тождества значений, она была бы невозможна. На практике коммуникация осуществляется при частичном пересечении значений. Степень пересечения не имеет внутренней меры. Более того, один и тот же процесс может быть одновременно коммуникацией (понимание) и не-коммуникацией (недопонимание) в зависимости от того, кто оценивает. Следовательно, общее значение не является сущностью коммуникации.

2.3. Коммуникация как действие по намерению

Коммуникация часто определяется как намеренная передача сообщения. Намерение — это психическое состояние, которое не наблюдаемо непосредственно. Оно реконструируется из поведения и контекста. Одно и то же поведение может быть намеренным или ненамеренным (кашель как симптом или как сигнал). Более того, коммуникация может происходить без намерения (например, выдача информации непроизвольными жестами, физиологическими реакциями). Если намерение является необходимым условием, то такие процессы не считаются коммуникацией — но в этологии и социальной психологии их включают. Если намерение не является необходимым, то граница между коммуникацией и простой причинно-следственной связью стирается. Намерение не имеет самобытия (оно зависит от памяти, внимания, социальных норм, языка самоотчёта). Поэтому коммуникация не может быть основана на намерении как сущности.

2.4. Коммуникация как взаимность (обратная связь)

В кибернетической традиции коммуникация включает обратную связь: получатель отвечает, корректируя отправителя. Взаимность — это отношение между действиями. Отношение не существует независимо от терминов. Термины (отправитель и получатель) меняются местами в процессе. Нет фиксированного отправителя и получателя: в диалоге роли циркулируют. Если обратная связь прерывается, говорят об односторонней коммуникации (например, радиовещание). Следовательно, взаимность не является необходимым свойством. Если же считать взаимность ядром, то массовая коммуникация перестаёт быть коммуникацией — что противоречит употреблению. Взаимность пуста.

2.5. Коммуникация как разделённый контекст

Успешная коммуникация требует общего контекста (знаний, норм, физического окружения). Контекст не является фиксированной сущностью: он постоянно переопределяется в процессе коммуникации. Участники могут иметь разные контексты и тем не менее коммуницировать, выясняя различия. Контекст не существует вне участников, но участники не существуют вне контекста. Взаимозависимость. Кроме того, контекст всегда больше, чем то, что явно представлено в сообщении. Нет способа полностью эксплицировать контекст — любая экспликация порождает новый контекст. Разделённый контекст — это регулятивная идея, а не данность. Следовательно, коммуникация не имеет в нём своей сущности.

3. Причинное возникновение коммуникации (пратитьясамутпада)

Коммуникация возникает как событие в сети зависимых условий. Перечисляются некоторые из них (не исчерпывающе):

· Наличие по крайней мере двух систем (организмов, устройств), способных производить и регистрировать различия.
· Физический канал, связывающий системы (воздух, свет, провод, пространство). Канал вносит искажения и задержки.
· Код — система отображения различий в одном модусе на различия в другом (язык, жесты, сигналы светофора). Код должен быть разделён или совместим.
· Время: сообщение должно быть отправлено и получено в интервале, допускающем соотнесение. Слишком большая задержка разрушает коммуникацию.
· Память: получатель должен хранить некоторую информацию о прошлых сообщениях для распознавания паттернов.
· Внимание: системы должны быть настроены на канал и на определённые типы различий.
· Отсутствие препятствий: шум не должен превышать порога различений, канал не должен быть разорван.
· Социальные конвенции о том, что считать коммуникативным действием (например, кивок головой может быть коммуникацией или непроизвольным тиком).
· Предшествующие акты коммуникации, создающие ожидания и контекст.

Ни одно из этих условий не является ни достаточным, ни необходимым само по себе. Изменение любого условия ведёт к изменению или исчезновению коммуникации. Поскольку коммуникация зависит от бесчисленного множества условий, она не имеет независимого существования.

4. Идентичность коммуникации: проблема границ

Что делает процесс коммуникации одним и тем же процессом во времени? Рассматриваются варианты:

Вариант А: тождество отправителя и получателя. Если участники те же — коммуникация та же. Но участники меняются во времени (стареют, меняют мнения). Кроме того, один и тот же разговор может продолжаться при смене участников (подключение третьего). Участники не являются внутренним критерием.

Вариант Б: тождество сообщения. Сообщение, как и информация, не имеет самобытия. Одно и то же сообщение может быть передано в разных формах, с искажениями. Где граница между тем же сообщением и другим? Нет объективного критерия.

Вариант В: тождество цели или темы. Цели и темы меняются в процессе. Два разговора на одну тему могут быть разными коммуникативными событиями. Тема не есть свойство процесса.

Вариант Г: тождество временно́го интервала. Обычно коммуникативное событие ограничено началом и концом. Но где начало? Первое слово? Первый взгляд? Где конец? Последнее слово? Молчание после? Разные наблюдатели проведут границы по-разному. Нет внутреннего разрыва.

Вывод: идентичность коммуникативного события — это приписывание, а не свойство.

5. Деконструкция бинарных оппозиций коммуникации

Коммуникация определяется через серию пар:

· коммуникация / не-коммуникация (шум, молчание, действие без передачи)
· вербальная / невербальная коммуникация
· односторонняя / двусторонняя коммуникация
· межличностная / массовая коммуникация
· коммуникация / метакоммуникация (коммуникация о коммуникации)
· успешная / неуспешная коммуникация

Каждая оппозиция не обладает жесткой границей. Не-коммуникация (например, случайное движение) может быть истолкована как коммуникация в другом контексте. Вербальное и невербальное переплетены: интонация — невербальный компонент вербального. Односторонняя коммуникация (телевидение) содержит элементы двусторонности (зритель переключает канал). Массовая коммуникация осуществляется через межличностные каналы (разговоры о передаче). Метакоммуникация — часть коммуникации, нет внешней позиции. Успешность определяется после факта, и разные участники могут оценивать её по-разному. Оппозиции не указывают на внутренние сущности.

6. Коммуникация как процесс, а не объект

Грамматика представляет коммуникацию как существительное — статичный объект или событие. Мадхьямака переописывает: коммуникация не есть, коммуникация происходит. Каждый акт коммуникации изменяет участников, контекст, код. Нет двух одинаковых актов коммуникации. Коммуникация существует только как серия трансформаций. Попытка зафиксировать коммуникацию в модели (источник-канал-получатель) даёт схему, которая не содержит в себе своего собственного функционирования.

Рассматривается временная протяжённость: в диалоге каждый ответ уже изменяет смысл предыдущей реплики. Нет момента, когда «сообщение» существует в неизменном виде. Коммуникация — это всегда ретроактивная и проактивная перестройка.

7. Четырёхкратное отрицание применительно к коммуникации

1. Коммуникация существует (как самосущая сущность) — отрицается, ибо зависимое возникновение, отсутствие собственной природы ни в информации, ни в значении, ни в намерении, ни во взаимности, ни в контексте.
2. Коммуникация не существует (как абсолютное ничто) — отрицается, ибо конвенционально коммуникация функционирует: люди обмениваются сообщениями, договариваются, конфликтуют, передают знания. Функционирование не отрицается.
3. Коммуникация и существует, и не существует — отрицается, ибо противоречие.
4. Коммуникация ни существует, ни не существует — отрицается, ибо это четвёртая альтернатива, также являющаяся утверждением.

Остаётся невыразимое: коммуникация не может быть схвачена ни одним из четырёх утверждений. Конструкт «коммуникация» удерживается только в повседневной практике (самврити-сатья), но не выдерживает анализа абсолютной истины (парамартха-сатья).

8. Дзэн-аспект: практика коммуникации без цепляния

Дзэн-подход не ограничивается анализом, но показывает действие. Если коммуникация пуста, то:

· Нет необходимости добиваться «идеальной коммуникации» — идеальность не присуща.
· Нет страха перед «непониманием» — непонимание есть один из модусов коммуникации, а не её отсутствие.
· Нет борьбы за «честную коммуникацию» — честность есть конвенция, а не свойство.
· Можно говорить и слушать, не ожидая полной передачи смысла. Можно отвечать, не проверяя, понял ли другой.
· Коммуникативные навыки — не накопление сущностей, а привыкание к различиям.

В дзэнской практике: увидеть, что «коммуникация» — это имя, привязанное к потоку различений между системами. Прекратить искать коммуникацию как вещь. Когда не ищут, звуки остаются звуками, жесты — жестами. Взаимодействие продолжается без субъекта и без объекта взаимодействия. Это не отрицание коммуникации, а прекращение ложного приписывания.

9. Коммуникация и молчание: анализ границы

Коммуникация часто противопоставляется молчанию. Но молчание может быть коммуникативным актом (пауза в разговоре, обет молчания). Полное отсутствие сигналов также может быть коммуникацией (например, «если я не позвоню, значит всё в порядке»). Таким образом, молчание не является внешним по отношению к коммуникации, а есть её внутренний момент. Абсолютное молчание (отсутствие любых различий, способных быть замеченными) не может быть коммуникацией, но оно и не может быть опытно дано, ибо отсутствие различий неотличимо от отсутствия восприятия. Следовательно, коммуникация и молчание взаимозависимы.

10. Итоговая редукция

Конструкт «коммуникация» после деконструкции не заменяется на другой конструкт. Не утверждается, что коммуникация есть иллюзия (крайность). Не утверждается, что коммуникация есть проявление пустоты (новая метафизика). Утверждается только: коммуникация не обнаруживает никакой собственной природы. Все попытки ухватить «суть коммуникации» — через передачу информации, общее значение, намерение, взаимность, разделённый контекст — терпят неудачу при последовательном анализе. Коммуникация функционирует в мире как конвенциональное обозначение определённых типов событий. Но это функционирование не требует веры в её самосущее бытие.

Таким образом, комплексная дзэн-деконструкция завершается не выводом, а прекращением конструирования. Остаётся: сигналы возникают, системы реагируют, различия производятся. Никто не отправляет, никто не принимает, нет передаваемой сущности. Но и это «никто» и «нет» — тоже различия, которые при новом различении снова порождают конструкт. Пустота коммуникации не отлична от самой коммуникации. Не нужно отбрасывать коммуникацию — нужно отбросить цепляние за неё как за самостоятельную реальность. Когда цепляние прекращается, говорение и слушание продолжаются, но без страдания, вызванного верой в то, что коммуникация есть нечто, что можно утратить, исказить или полностью контролировать. Каждое сообщение — след на воде. Каждый ответ — линия на ветре. В этом — их свобода.