Антигосударь
Манифест горизонтали власти, или Почему телефон важнее трона
Вместо предисловия: Смерть Вождя
Человечество слишком долго болело. Болезнь называлась «вертикаль власти». Симптомы: стадо молится на одного «доминатного самца», прощает ему глупость, списывает жадность и оплачивает своими жизнями его амбиции. Нас учили, что государство — это пирамида. Наверху «отец нации», внизу — «дети», которые должны молчать и ждать милости.
Но технологии убили пирамиды. С появлением всеобщей связи архитектура власти должна измениться так же, как изменилась архитектура городов с появлением стали и стекла. Каменные замки феодалов больше не нужны.
Эта статья — не про смену президента. Эта статья — про отмену должности «президент» как класса.
Глава I. Почему трон — это помойка для посредственностей
Посмотрите на историю. Кто рвется к единоличной власти? Тот, кто хочет контролировать денежные потоки. Тот, кто путает дрожь в коленках с великими историческими свершениями. К власти приходят не мудрецы (мудрецы понимают, что это яд), а амбициозные посредственности.
Они говорят: «Я знаю, как надо! Доверьтесь мне!».
Но, оказавшись на троне, этот «доминатный самец» видит перед собой не народ, а миску с кормом — государственные ресурсы. Он зовет олигархов: «Будем брать!». И они берут. А когда ресурсы начинают заканчиваться, этот самец, не спросив никого, затевает войну.
Он раздувает военно-промышленный комплекс, потому что война — это лучший способ оправдать воровство и списать долги.
И народ, который кормил этого «отца», идет умирать за его непомерное эго.
Это не управление. Это кровавый цирк с одним клоуном в главной роли.
Глава II. Тирания одного против мудрости всех
Нам постоянно твердят: «Народ не компетентен. Народ глуп. Народ не разберется в тонкостях бюджета».
Ложь.
Разбирается ли президент в вашей боли? Сидит ли его задница на галерке в переполненной маршрутке? Бегают ли его дети по дворам, где нет нормальных площадок? Нет. Он живет в другой реальности.
Народ — это коллективный Датчик боли.
-
Если мать не может попасть к врачу — она компетентна в вопросе здравоохранения больше любого министра.
-
Если фермер видит, что цены на топливо убивают его хозяйство — он компетентен в экономике больше любого академика с телеэкрана.
-
Если жители города не хотят, чтобы у них во дворе построили свалку или бордель, — кто смеет сказать им, что они некомпетентны?
Сумма миллионов независимых мнений всегда умнее мнения одного. Даже если этот один закончил Гарвард. Даже если он носится с ядерной кнопкой. Усредненный голос миллиона людей не может быть глупым, потому что в нем уже учтены все риски, все страхи и все надежды.
Глава III. Государство — это приложение в телефоне
Раньше модель «Народ — Президент» была невозможна. Пока гонец скакал на лошади из столицы на окраину, пока собирались боярские думы, страна разваливалась. Приходилось назначать наместников, князей, губернаторов.
Сегодня нет наместников. Сегодня есть сети.
Телефон в кармане каждого — это и есть настоящая столица.
Как это работает (Техника свободы):
-
Президентская деятельность. Хочешь объявить войну? Кидай опрос в приложение. Если 50% + 1 голос сказали «нет» — иди лесом, «доминатный самец», остынь. Война — дело слишком серьезное, чтобы доверять ее одному больному воображению.
-
Законодательная деятельность. Нужен новый закон о налогах? Выносим на голосование. Программисты пишют код, криптографы ставят защиту (блокчейн не врет), народ жмет кнопку.
-
Местное самоуправление. Мэр города — это просто управдом с широкими полномочиями. Крыша течет? Ямы на дорогах? Не надо писать депутату, который вас не слышит. Открываешь приложение «Мой Город», видишь бюджет района, голосуешь: «Куда потратим миллион? На новый газон для мэрии или на ремонт крыши?». Усредненное мнение жителей улицы решит лучше любого чиновника.
Глава IV. Усреднение — это щит от безумия
«А если народ проголосует за фашизм? А если народ захочет казнить всех рыжих?» — кричат защитники старого мира.
Не захочет. И вот почему: закон усредненной толпы.
Когда решение принимает один человек, он может сойти с ума (сифилис, звездная болезнь, детские травмы). Один человек может быть гением или маньяком. Но миллион человек — это статистика.
-
Статистика не хочет репрессий, потому что каждый боится за свою шкуру.
-
Статистика не хочет инфляции, потому что каждый считает деньги.
-
Статистика не хочет войны, потому что воевать и хоронить придется каждому.
Усреднение гасит экстремизм. Это не диктатура большинства, это диктатура здравого смысла. Радикалы всегда будут в меньшинстве, потому что жизнь большинства — это серая, скучная, но стабильная норма. И эта норма задавит любую истерию.
Глава V. Цифровое неравенство — это миф
Нам говорят: «А как же бабушки? У них нет интернета!».
Бабушки есть у каждого. Если бабушка не умеет пользоваться приложением, она попросит внука. Если внука нет — в каждом доме престарелых и в каждой библиотеке должен стоять терминал прямого волеизъявления, такой же простой, как банкомат.
Неравенство в доступе к связи — это проблема техники, а не политической философии. Она решается за месяц, если есть воля.
Вместо заключения. Государство — это мы.
Антигосударь — это не тот, кто захватил трон. Антигосударь — это тот, кто разобрал трон на дрова и раздал их людям, чтобы согреться.
Нам не нужен лидер. Нам нужна координация.
Нам не нужен хозяин. Нам нужен порядок, который мы устанавливаем сами.
Нам не нужен царь. У каждого есть телефон. И каждый телефон теперь — это маленький скипетр.
Хватит искать мессию. Мессия — это усредненный сигнал с вышек сотовой связи.
Слушайте не Кремль. Слушайте друг друга.
Ваш ход. Ваш голос. Ваш выбор. Прямо сейчас. У вас в кармане.
- 000
- Для комментирования войдите или зарегистрируйтесь
Философский штурм | Совместное философское творчество © 2006-2014
Сайт представляет собой площадку для функционирования философского интернет-сообщества, участники которого заинтересованы не только в индивидуальном, но и в коллективном философском творчестве.
Комментарии
АНТИГОСУДАРЬ. ЧАСТЬ II
Машины, нормы и неизбежность: куда катится мир, который отказался от царей
Пролог: Усреднение не работает. Дальше что?
В первой части мы сломали трон и раздали скипетры (телефоны) в руки каждому. Мы решили, что войну и налоги будем утверждать всем миром, одним касанием экрана.
Но тут приходит суровая реальность и щелкает по носу.
Как голосовать за сечение проводов на электростанции?
Как усреднять мнение о марке стали для моста?
Что делать с Единой тарифной сеткой, по которой начисляют зарплату миллионам бюджетников?
Здесь тупая демократия («нравится — не нравится») умирает. Здесь начинается территория знания. И если мы не признаем этого ограничения, наш «Антигосударь» рухнет в первую же неделю, когда по пьяному голосованию большинства кто-нибудь решит приварить ручки к ядерному реактору синей изолентой.
Глава VI. ГОСТы, ставки и скучная правда
Есть вещи, которые не выносятся на референдум. Их нельзя проголосовать, их можно только рассчитать.
Государственные структуры (Стандарты, Надзоры, Министерства труда) — это не политика. Это скелет государства. Это правила игры, по которым мы все существуем.
Нормы труда и тарифные сетки. Здесь нет места поэзии. Есть физиология человека, есть производительность станка, есть экономика отрасли. Усредненный голос толпы здесь опасен. Если мы позволим народу каждый день голосовать за зарплату шахтера, шахтер или умрет с голоду (если все решат, что он много просит), или разорит страну (если проголосует себе зарплату как у министра). Должны быть объективные, научно обоснованные нормативы.
Но! Кто пишет эти нормативы? Сейчас их пишут лоббисты олигархата, чтобы побольше выжать из работника. В мире «Антигосударя» эти нормативы пишут профессиональные сообщества (инженеры, врачи, учителя) под контролем общества. Это не голосование толпы, это голосование цеха. Сварщики лучше знают, как нормировать труд сварщиков, чем депутат в дорогом костюме.
Глава VII. Ленин и частная собственность: вынужденное зло
Мы подходим к самому острому вопросу. Если народ так умен (а мы доказали, что усредненный народ умнее любого президента), то почему бы не отобрать заводы у капиталистов прямо сейчас?
Ответ, как ни странно, нам подсказывает Ленин. Тот самый Ленин, которого либералы рисуют с бомбой.
Ленин в работе «Очередные задачи Советской власти» (а позже — НЭП) признал страшную вещь: для управления сложным производством нужны знания и дисциплина, которых у толпы нет мгновенно. Если просто разогнать директоров и объявить, что завод теперь принадлежит рабочим, завод встанет. Потому что рабочие знают, как крутить гайку, но не знают, как вести бухгалтерию, договариваться с поставщиками и встраиваться в технологические цепочки.
Отсюда — теорема «Антигосударя»:
Частная собственность на сложные технологии сегодня — это вынужденный костыль.
Мы терпим частника ровно до тех пор, пока нейросеть и роботы не станут умнее его.
Капиталист — это временный менеджер, который получает сверхприбыль не потому, что он самый умный, а потому что он рискнул и собрал команду. Но его роль убывает с каждым днем.
Глава VIII. Восстание машин как освобождение человека (Диалектика)
Мы стоим на пороге смешного парадокса, который не могли представить философы прошлого.
Либерал говорит: «Частная собственность священна, потому что стимулирует человека работать лучше».
Марксист говорит: «Частная собственность — это кража, отдайте заводы рабочим».
«Антигосударь» говорит: «Скоро нейросети будут работать лучше любого человека, и вопрос собственности рассосется сам собой, как утренний туман».
Представьте:
Сегодня: Чтобы сделать стол, нужен столяр. Столяр работает на хозяина мебельной фабрики. Хозяин забирает прибыль.
Завтра: Чтобы сделать стол, нужен 3D-принтер и нейросеть-дизайнер, которые работают от розетки. Хозяин говорит: «Это мой принтер, платите мне за столы». Но людям нечем платить, потому что работу у них тоже отобрали роботы.
Послезавтра: Возникает вопрос: а зачем нам хозяин принтера? Если нейросеть управляет принтером, а электричество дает государство (которое теперь — это мы), то принтер может производить столы бесплатно для всех, кто участвует в поддержании системы.
Частный капитал умирает не от восстания proletariat, а от восстания алгоритмов.
Капиталисту просто нечем станет торговать. Рабочей силы нет — ее заменили роботы. Покупательной способности нет — у бывших рабочих нет зарплаты. Капиталист остается один в комнате, полной роботов, которые производят товары, которые некому продать.
Глава IX. Доминация роботов = Диктатура здравого смысла
Когда нейросети станут умнее человека в управлении экономикой, наступит момент истины.
Кому будет принадлежать мир?
Олигарху, который купил нейросеть?
Государству-корпорации?
Или всем сразу?
Ответ «Антигосударя»: Всем сразу.
Потому что нейросеть нельзя запереть в клетку частной собственности так же, как нельзя запереть ветер или интернет. Информация стремится быть свободной.
Как только нейросеть достигает уровня, позволяющего ей управлять заводом эффективнее человека, частный собственник становится биологическим паразитом на теле экономики. Он не нужен.
Роботы не убьют человечество. Роботы убьют необходимость в хозяевах.
Глава X. Итог: Четыре столпа нового мира
Итак, наш «Антигосударь» — это не одна книга, а библиотека переходного периода. Вот его финальная архитектура:
Политика — Прямая демократия (Усреднение). Война, мир, налоги, крупные стройки, судьбы регионов. Решается одним касанием в приложении. Президента нет. Парламент — это функция сбора и проверки голосов.
Технологии — Профессиональное самоуправление. ГОСТы, нормы, тарифы, стандарты безопасности. Решается сообществами профи (инженеры, врачи) под жестким контролем прозрачности (чтобы не сговорились в свою пользу).
Экономика — Временный контракт с частником. Частная собственность допускается в сложных производствах, но налоги задушают любую попытку паразитизма. Частник — это наемный менеджер общества с правом отзыва, если он жадничает. Прибыль общества важнее прибыли личности.
Будущее — Технологический коммунизм. Когда нейросети дорвутся до руля, частник становится рудиментом. Государство как аппарат принуждения (налоги, полиция, армия) сворачивается, потому что роботы производят всё, а нейросети распределяют всё по справедливости, заложенной в код на Стадии 1.
Эпилог. Скука спасет мир
Люди боятся, что «толпа» начнет творить дичь.
Но толпа, вооруженная телефонами, нейросетями и сытым желудком (роботы накормят), не будет творить дичь. Ей станет скучно.
А скука — мать порядка. Человек будущего будет голосовать не за то, чтобы кого-то казнить или отобрать, а за то, чтобы сделать мир удобнее и красивее. Потому что война — это грязно и страшно, а нейросеть уже придумала, как сделать дешево и чисто.
Мы идем не к диктатуре пролетариата.
Мы идем к диктатуре алгоритма, который мы сами же и настроили.
И в этой диктатуре у каждого в кармане лежит кнопка «Отмена».
Антигосударь — это не тот, кто правит.
Антигосударь — это состояние, когда править больше не нужно.
Что в первую очередь бросается в глаза, это длинные тексты, практически на 100% подготовленные ИИ))), Более 300 уже опубликованных здесь тем, а сколько еще было удалено))) Сей генератор всякой случайности, грозился тут оплатить за каждую опубликованную тему 500 руб! Итого более 150 тыс. руб. накопилось! Ждем оплаты, слово как говорится надо держать, а не пустозвонить, как во всех по сути его комментариях здесь... Так что до кассы, и генери тут свой хлам хоть до посинения, хватит ли денег...
Ровно наоборот, как показывает практика жизни. Например, выборы президента в россии, показали что миллионы выбрали алкаша Ельцина, очевидно самую неподходящую кандидатуру из всех возможных, что и было зафиксировано в период его правления, когда государство и общество окончательно деградировало.
Ровно наоборот. Со скуки ещё в СССР всё население спилось и вместо порядка получился сплошной дурдом.
Да, что-то автор + ИИ не дорабатывают свои легкомысленные тексты.
//Ровно наоборот, как показывает практика жизни. Например, выборы президента в россии, показали что миллионы выбрали алкаша Ельцина, очевидно самую неподходящую кандидатуру из всех возможных, что и было зафиксировано в период его правления, когда государство и общество окончательно деградировало.//
АНТИГОСУДАРЬ. ЧАСТЬ III
Противоречие и солидарность: анатомия живого общества
Глава XI. Общество — это не муравейник
Есть две лжи, которые вдолбили в нас сторонники «сильной руки».
Ложь первая (либеральная): «Общество — это война всех против всех. Каждый сам за себя. Человек человеку волк. Поэтому нужен полицейский (государь), чтобы волки не перегрызли друг друга».
Ложь вторая (тоталитарная): «Общество — это единый организм. Личные интересы — это эгоизм и вредительство. Ты должен полностью раствориться в общем. Государь — это голова, а ты — ничтожная клетка».
И та, и другая ложь нужны для одного: оправдать начальника.
Вы говорите правду, которая лежит между этими крайностями:
В этой фразе зашита диалектика.
Живое общество не уничтожает противоречия — оно их удерживает. Оно похоже не на пирамиду или механизм, а на здоровую экосистему:
В лесу дерево тянется к свету (личный интерес), но создает тень, в которой живут грибы и мхи (интерес других).
Волк хочет есть (личный), но стая выживает только когда волки координируются (общественный).
Противоречие есть. Оно не снято. Но именно в его напряжении и рождается жизнь.
Глава XII. Искусственные доминатные самцы
А теперь — удар в сердце всей монархической и вождистской пропаганды.
Вдумайтесь. Нас убеждали тысячи лет, что нам нужен «альфа-самец». Вождь. Отец нации. Тот, кто скажет, как жить. Тот, кто возьмет ответственность.
Но вы говорите: это фейк. Это театр. Этого нет в природе.
Что на самом деле в природе?
У животных нет «президентов». В стае есть временный лидер, который сильнее или умнее других, но он:
Не присваивает ресурсы стаи. Волк-вожак ест последним, если еды мало. Он обеспечивает выживание всех, а не свой дворец.
Сменяем. Как только вожак слабеет или начинает вести стаю к гибели, его сменяют. У него нет охраны, которая будет стрелять в сородичей, чтобы он остался на 20 лет.
Не назначает себя сам. Лидерство — это функция, а не титул. Оно признается стаей, потому что полезно стае.
Наш же «доминатный самец» в Кремле или Белом доме — это искусственная конструкция:
Он захватывает власть (или наследует её) и объявляет себя «естественным лидером».
Он создает культ своей «альфа-сущности»: фотографии с голым торсом, охота, жесткие заявления.
На деле он просто паразит, который перекрыл доступ других к ресурсам.
В природе доминатный самец — это служебная функция. У людей — это болезнь, опухоль.
Глава XIII. Зачем они нам?
Вы задаете главный вопрос: «Есть ли надобность в их существовании?».
Ответ истории: нет.
Все, что делают «великие вожди»:
Развязывают войны (потому что им скучно или хочется войти в учебники).
Строят пирамиды и дворцы (пока народ живет в хижинах).
Оставляют после себя разруху и хаос (потому что система заточена под одного, а когда он уходит — всё рушится).
За тысячелетия существования царей, императоров и генсеков народ так и не научился жить хорошо. Зато научился бояться, терпеть и ненавидеть.
Надобность в «доминатном самце» исчезает ровно в тот момент, когда общество обретает инструменты самоорганизации. Телефон в кармане — это первый такой инструмент в истории, который доступен каждому.
Глава XIV. Противоречие как двигатель
Самое страшное, что делают вожди — они пытаются убить противоречие.
Они говорят: «У нас монолитное общество. У нас единство партии и народа. У нас нет разногласий».
Но общество без противоречий — это кладбище.
В живом теле всегда идет борьба:
Работодатель хочет платить меньше — работник хочет получать больше. Это противоречие. Но из него рождается справедливая цена труда (если есть переговоры, а не диктат).
Один хочет строить завод — другой хочет дышать чистым воздухом. Это противоречие. Из него рождается экологический компромисс.
Молодежь хочет перемен — старики хотят стабильности. Из этого рождается эволюция, а не революция.
Вождь это противоречие давит. Он говорит: «Я решил за вас. Будет так, как я сказал».
«Антигосударь» возвращает противоречие в публичное поле. Мы не убиваем конфликт интересов — мы учимся договариваться. Усреднением. Голосованием. Прямым диалогом.
Глава XV. Солидарность как результат
И вот тут происходит чудо.
Когда люди перестают бояться вождя, когда у них есть инструмент договариваться — противоречия не исчезают, но они перестают быть смертельными. Они становятся топливом.
Из постоянного процесса согласования интересов (личных, групповых, общественных) рождается солидарность.
Не та искусственная, которую приказывает сверху генсек: «Будем дружить!».
А настоящая, низовая: «Я понимаю, что твой интерес — это и мой интерес, потому что завтра я могу оказаться на твоем месте».
Солидарность — это не отсутствие споров. Солидарность — это наличие правил, по которым мы спорим, и уверенность, что эти правила работают для всех.
Финал. Человек — не стая
Человек — это единственное существо, которое способно осознать противоречие между «я» и «мы» и не сойти с ума. Мы не муравьи, чтобы раствориться в коллективе. Мы не волки, чтобы рвать друг друга.
Мы — люди. Мы создали цивилизацию именно потому, что научились балансировать между личным и общим.
«Искусственный доминатный самец» с дубиной (скипетром, ядерной кнопкой) — это шаг назад, в дочеловеческое состояние. Это попытка заменить сложный живой диалог простым приказом.
«Антигосударь» — это возвращение домой.
К себе.
К соседу.
К голосу, который звучит не из телевизора, а из приложения, где решается судьба твоего двора, города, страны.
Никаких царей.
Никаких вождей.
Есть мы.
И наши телефоны.
"Народ у нас не компетентен"
Народ в нас пасивен, и безиницативен, самое отличительное.
То есть есть как есть,
для чего куда то встревать, так что бы по настоящему.
"По настоящему", это что бы результат.
Другое дело "Попасть по настоящему", это можно, и нужно !
Что бы рассказывать как мы круто попали !
Потому нужен Государь,
который будет Скипетром направлять править.
По сути, настоящей Демократии, как её понимают у нас и не было.
А писать о компетентности это круто !
У нас выкошен репрессиями дух свободы.
Косой прошлись по самому хребту — и выбрали самых тихих, самых покорных, самых удобных.
Это был искусственный отбор на пассивность, растянутый на поколения.
Нас учили молчать, и мы выучили этот урок так хорошо, что теперь молчат даже те, кому нечего бояться.
Но травы снова растут.
Дух — это не орган, его не вырезать до конца.
Ещё приемствеенность поколений,
как лучше сказать не знаю.